Это страшно.... и это прекрасно. Моя боль по тебе нескончаемая.Чувствуешь, как я соскучилась по тебе за несколько часов сна? Да, я умею скучать по тебе, даже когда ты рядом. Обжигаться искрами счастья, захлебываться пьяными словами о любви, смотреть на тебя безумным взглядом и понимать, что вот он ты – рядом, а я все равно истосковалась до истерики. Потому что ломка начинается заранее, еще до того, как отдалился даже на миллиметр.

– Который час и какого дня? – спросила сонно и опустилась губами по скуле ниже, к шее, пряча лицо и вдыхая аромат его тела. Господи, как же он пахнет! От этого аромата ведет и уносит. Как я могла так долго держаться без моего яда?

***

Я перебирал её волосы, пока она спала, отключившись после многочасового марафона. Прости, малыш, никакой жалости. Только не сейчас, когда мне нужно было насытиться тобой. Наесться тобой так, чтобы, когда спускался вниз позвонить своим и дать последние распоряжения, чувствовал твой запах на своей ладони. Мог бы – сохранил бы его на себе любой ценой. Мысленно обещать себе, что буду возвращаться каждый раз, чтобы освежить его. Твой аромат на своей коже и свои отметины на твоей.

Когда она проснулась и потянулась ко мне губами, сжал её плечи, Чувствуя себя последним ублюдком, потому что должен был разбить, подобно тому стеклу, это полное ощущение счастья, окутавшее всю комнату.

– Разве время имеет значение, когда ты со мной?

Уткнуться лицом в её волосы, демонстративно громко вдыхая их запах. Ей нравится видеть мою одержимость собой. А мне нравится показывать ей эту одержимость. Нравится, когда после бесконечного числа оргазмов под моими пальцами, губами, членом, после самых пошлых и жестоких способов получить удовольствие она все еще смешно смущается, заливаясь краской и опуская глаза от таких невинных проявлений любви.

– Хотя…, – отстранился от неё, заглядывая в ещё сонные глаза, светящиеся умиротворенным удовольствием, – что бы ты делала, малыш, будь у тебя в распоряжении только один день?

***

Я уже знаю это чувство, когда где-то внутри начинает зарождаться тревога и безжалостно отравлять каждую клетку тела…сначала очень медленно. Так медленно, что я еще не готова прислушаться к подкрадывающейся боли. Но я уже точно ощущаю – она где-то рядом.

Внимательно глядя ему в глаза, проводя кончиками пальцев по скуле, сильному подбородку.

– Просто любила бы тебя. – теперь уже касаясь губами его губ, – Разве имеет значение завтра, если там нет никого из нас? Мы есть сегодня.

Но все тело напряглось, и я хотела привстать, а он удержал за плечи.

***

Её напряжение сквозь пальцы под мою кожу. Да, малыш, ты всё правильно поняла. Не может быть всё слишком долго и хорошо. Кое-кому там, наверху, сразу становится неинтересно. Хотя в нашем с тобой случае этот ублюдок явно никогда не скучает.

Пальцами проводить по её предплечью, стараясь успокоить ту тревогу, что в воздухе зазвенела вместе со звуком её голоса.

– А если ты будешь знать, что наше сегодня расколется надвое…станешь ли ты ждать одного завтра на двоих?

***

Я взвилась. Поднялась так резко, что закружилась голова, и сжала его лицо двумя руками, видя свое отражение в его потемневших глазах и чувствуя, как та самая тревога начинает превращаться в паническое предчувствие.

Он ударит. Я это ощущаю нарастающим биением сердца. Готовит к удару прямо сейчас.

– Я всегда жду наше с тобой завтра, Максим, – продолжая смотреть ему в глаза, – почему ты у меня это спрашиваешь?

***

Не смотреть на её грудь, соблазнительно покачивающуюся прямо перед моими глазами. Не смотреть, иначе мы не успеем поговорить…а вот этого уже она мне не простит. Я не просто был уверен – я знал это. Видел в её встревоженном взгляде, слышал в сбившемся дыхании. Поднять глаза к её лицу и едва не вздрогнуть от того напряжения, что сковало её губы. Маленькие ладони продолжают сжимать мои скулы, опаляя кожу сумасшедшей волной тепла.

– Потому что уже с закатом начнётся наше ожидание завтра, Дарина.

Сесть в постели, отводя взгляд от её обнаженного тела, спрятав руки в карманы брюк, чтобы не поддаться желанию коснуться измученных мной же, искусанных сосков.

– После заката я должен буду уехать, малыш. И я понятия не имею, когда вернусь обратно

***

Предчувствие уже сковывает тело льдом, ищу в его глазах опровержение и не нахожу…там только нарастающая тьма и какое-то затаенное отчаяние вперемешку с отголосками голода…но я уже понимаю и его значение. Это алчная жажда надышаться перед смертью. Жалкая. И он знает об этом. И знал об этом и ночью. Отворачивается…садится спиной ко мне на постели, а я рывком встаю с кровати, утягивая за собой простынь и заматываясь в нее, чтобы стать перед ним и увидеть, как медленно поднимает голову. Вот почему так жадно, да? Вот почему так одержимо? Прощался со мной? Господи…я не хочу даже думать об этом. Не хочу! Только не сейчас. Пожалуйста. Не в эту секунду, когда я наконец-то поверила в нас.

– Куда? – голос сорвался, и по телу проходят волны холода. Хотя его взгляд обжигает пламенем, а меня начинает морозить, потому что в нем та же неуверенность, как и в его словах… и я еще пока не хочу слышать последние. Их просто нет. И не было. Мне послышалось.

***