Но в глубине души я клялась себе, что не позволю им победить. Я буду бороться за свою гордость и достоинство, несмотря на все препятствия и унижения. И хотя сейчас мне приходилось носить эти тряпки, я знала, что внутри меня живет сила, которую они никогда не смогут сломить.
Одетая в нелепую и унизительную одежду, я ощущала себя чужой среди этих женщин, собранных здесь со всех миров. Во мне всё ещё жила надежда понять, что нас ждёт дальше, какова цель этого зловещего сборища. Я обращалась к другим рабыням с вопросами, но мои попытки натыкались на глухую стену молчания. В их глазах я видела лишь страх и растерянность, словно они сами не понимали, куда их привели и какой ужас ожидает впереди.
Тогда я решилась подойти к той самой женщине, что ранее показала мне свою агрессию, с которой мы чуть не сцепились. В её глазах тлел огонь, который я не видела ни в одном из взглядов остальных. Этим она напоминала мне меня саму.
- Куда нас везут? – мой вопрос звучал тверже, чем я ожидала от себя. В ответ она лишь молчала, словно взвешивая, стоит ли открывать мне правду. Но она знает. Я это видела по ее глазам.
И вот, наконец, её губы шевельнулись, и из них вырвались слова, пронзившие меня насквозь холодом:
- На растерзание гладиаторам. Достанемся победителям и те затрахают нас до смерти! Возможно на глазах у зрителей!
Её голос звучал сухо и безэмоционально, но каждое слово ударяло по мне, как удар током. Меня охватила дрожь при мысли о том, что мы, живые люди, станем развлечением для толпы, жаждущей крови и насилия.
Это откровение внесло ясность, но вместе с тем и ужасное понимание нашего положения. Вокруг меня женщины продолжали молчать, некоторые впали в отчаяние, другие – в ступор, не в силах осмыслить произошедшее. А я стояла там, вцепившись в собственные руки, чувствуя, как злость и страх смешиваются во мне, порождая новую, невиданную ранее решимость.
"На растерзание гладиаторам," – эти слова будут эхом звучать в моей голове. Я отказывалась верить, что наш конец уже предрешен. В моем сердце зарождалась искра бунта, питаемая страхом и желанием жить. Я понимала, что должна найти выход, какой бы он ни был, ведь сдаваться без боя – значит потерять всё. Я не переживу этого кошмара. Все что угодно только не это. Надо бежать. Прямо по дороге. Придумать как вырваться из лап надзирателей.
Когда фургон остановился, и двери распахнулись, я не могла поверить своим глазам. Передо мной возвышался огромный крытый амфитеатр, его монументальные очертания резались на фоне серого неба. Строение было выполнено в несколько этажей, каждый из которых украшен сложными архитектурными элементами, создавая впечатление древнего замка или храма. Явная копия римского амфитеатра воссозданная с невероятной точностью. Значит эти …эти деусы бывали в наших мирах…бывали и иногда что-то «забирали» себе. Пока что я плохо понимала, что такое деус. На что они способны.
На мгновение я забыла о своем страшном положении, поглощенная величием и красотой этого сооружения. Фасад амфитеатра был украшен изысканными рельефами и статуями, которые словно рассказывали о прошлых веках, о героях и битвах, забытых историей. Это контрастировало с мрачной реальностью, в которую мы все были брошены, и делало мой страх еще более ощутимым. Нас быстро подгоняли внутрь, и я старалась удержать в памяти каждую деталь этого места, пытаясь понять, кто мог создать такое чудо архитектуры и для каких целей. Внутри амфитеатр оказался еще более внушительным: огромная арена в центре, окруженная рядами сидений, которые поднимались все выше и выше, создавая эффект полного погружения для зрителей.
В тот момент, когда меня вели по темным коридорам амфитеатра, я ощущала на себе взгляды ожидающих зрелища. Я представляла, как эти места скоро наполнятся толпой, жаждущей развлечений и крови. И хотя красота архитектуры заставляла мое сердце биться чаще, осознание того, что меня ждет, наполняло меня ледяным ужасом. Я прекрасно помнила, что мне сказали…
Мы были здесь не для того, чтобы восхищаться красотой амфитеатра, а чтобы стать частью кровавого зрелища, которое устроили для развлечения других.
Глава 5
Как только двери арены широко распахнулись, мое внимание немедленно приковали фигуры, выходящие на свет. Мужчины, первые участники зрелища, были так красивы, что на мгновение мое дыхание перехватило. Они напоминали античных богов, спустившихся с Олимпа: каждый мускул, каждая черта лица казались высеченным из мрамора совершенством.