- А почему не сделаешь этого? – спросила она, возвращая свою чертову защитную стену обратно. - Почему ты не схватил меня и не обнял своими большими руками? Потому что я испорчена? Потому что слишком хрупкая? Потому что ты боишься быть так близко к не́мощной?

- Нет… ничего подобного. Лишь потому, что я боялся. Боялся, что, если я когда-нибудь обниму тебя, то никогда не дам тебе уйти, - я вторгся в ее личное пространство, уничтожая дистанцию между нами. - И это, черт возьми, пугает меня.

Я наблюдаю, как она сглатывает, ее тонкая шея такая соблазнительная, такая нежная.

- И сейчас? - мои руки опущены по бокам, я не касаюсь ее, хотя каждая часть меня желает этого. - Я все еще боюсь. Но я здесь, не так ли? Я буду тем, кто тебе нужен. Другом. Тем, в ком ты можешь быть уверена…

Она подняла руку. Затем коснулась пальцами шрама на своей губе.

- Думаю, мне нужно поспать, – она отвернулась от меня, и в этот раз я отпущу её.

Позволив Эйвери оставить за собой последнее слово, я ухожу. Я уже превратил все это в какой-то цирк, твою мать. Прежде чем за мной закрылась дверь, она прокричала: - Что за новые улики у тебя появились, Куинн? Ты все еще помнишь о них?

Я притормозил у ее порога.

- Мне нужно, чтобы ты определила, была ли жертва проституткой.

В ответ раздалась лишь давящая тишина. Расстояние между нами отзывалось болью в груди. Затем она появилась в гостиной.

- Это возможно, – сказала она. – В организме жертвы было обнаружено долгосрочное противозачаточное. А рубцы на стенках влагалища могут быть связаны с многочисленными сексуальными связями. Да. Я бы сказала, что вероятность очень велика, если у тебя есть дополнительные факты, подтверждающие это.

Я медленно кивнул.

- Ясно, спасибо.

- Это все, что ты хотел?

Ее вопрос сдавливает мою грудь, как тиски, разрывая легкие. Однако правдивый ответ здесь неуместен. Я прячу свои истинные чувства, просто ответив: «Да», - прежде чем закрыть дверь, покидая ее дом.

Самоконтроль и контроль окружения – то, что сохраняет мои инстинкты. Я завишу от них все время. Но с Эйвери чувство контроля ускользает от меня, ослабевает с каждой секундой.

Когда я думаю о том, как оказалась в этой ситуации, то не нахожу определяющего фактора. Возможно, так происходит с большинством людей, когда они переосмысливают свои решения, которые привели их к определенному моменту; когда они анализируют тот дурдом, в который превратилась их жизнь.

Было принято несколько решений, каждое из которых имело последствия, приводящие к новым событиям. Я привыкла представлять свою жизнь в виде лабиринта. Красивый, аккуратный и лаконичный лабиринт с изящными стенами из кустарника и тропинками. Я всегда была целеустремленной. Выбирая какой-либо путь, я всегда принимала окончательное решение.

Но в один мрачный день грозовые тучи накрыли мое идеальное творение, и колючие цепкие лозы начали оплетать его стены, пока те не обрушились, сломав лабиринт. Теперь я чувствую, насколько мне тяжело дышать, ступая босыми ногами по разбитым тропинкам, а изломанные ветви кустарника царапают мои лодыжки, пока я ищу выход.

Но выхода нет.

Я погрузилась в бесконечный водоворот. Круг за кругом. Кошмар, от которого я никогда не проснусь.

Который никогда не переживу.

Как я и сказала Куинну прошлой ночью, мне надо только пережить Вэллса. Затем, я смогу восстановить свою жизнь. Я еще раз найду себя.

Только это никогда закончится. И эта битва «бороться или прятаться», струящаяся по моим венам, в итоге поглотит меня заживо.

- Доктор Джонсон, думаю, вам стоит взглянуть на это.

Голос Джиллиан вырвал меня из моих нездоровых мыслей. Я выкинула из головы воспоминания о беседе с Куинном, напомнив себе, что он действовал из лучших побуждений, особенно учитывая, что он не знает всей правды о моем похитителе, после чего я обратилась к своему новому интерну:

- Что у тебя?

Она посмотрела в микроскоп.

- Я не уверена. Не уверена, что когда-либо видела подобное. Может, вы посмотрите?

Я сняла покрытые кровью перчатки и выбросила их в урну. Приблизившись к окуляру микроскопа, я закрыла один глаз. И меня вновь охватила паника, сердце забилось как бешеное. Я встала и повернулась к ней.

- Пока отметь это как неизвестное вещество.

Она напряженно свела брови, но кивнула: - Да, мэм. Должна ли я проинформировать детектива Куинна об этом открытии?

Я слышала, как гулко бьется пульс в моих ушах.

- Нет… пока нет. Сначала определим, что это такое.

Она выглядела встревоженной, так как по протоколу мы всегда должны сообщать о любых находках следствию, неважно, можем мы их определить или нет. В этом заключается работа судебного патологоанатома. Это его цель.

- Я приготовлю образец для отправки на экспертизу, - сказала она, взяв его в руки.