- Несмотря на то, что некоторые могут подумать, - я разбиваю телефон о приборную панель, - на самом деле мне не нравится наказывать. Но отвлекающие факторы недопустимы.

- Ты сумасшедшая, - произносит она.

Я бросаю разбитый телефон на пол.

- Возможно, - соглашаюсь я. - Или, может быть, весь остальной мир безумен, а я просто гений, умеющий этим пользоваться.

Она тянется к дверной ручке.

- Удар об асфальт на скорости сорок пять миль в час никак не повлияет на цвет лица девушки, - я улыбаюсь, и ее рука опускается на колени. Она все еще неспокойна.

Я жду этого момента - когда Эйвери совершает очень предсказуемый шаг. Лучше нам убрать все помехи с дороги.

Она ныряет за сумкой, зажатой у нее между ног. Я даю ей достаточно времени, чтобы понять, чего не хватает, прежде чем прочищаю горло. Когда она поднимает взгляд, ее глаза останавливаются на пистолете в моей руке, и я медленно предупреждаю ее:

- Сядь назад.

Когда она опускается на сиденье, и я кладу "ГЛОК" ей на плечо. Ее страх очевиден по дрожанию пистолета.

- До меня дошли слухи, что тебе нравится чувствовать сталь между ног, - не отрывая взгляда от дороги, я провожу стволом по ее груди. - Но я думаю, что это больше мужское удовольствие. Что насчет меня? Ничто так не возбуждает, как вкус стали, - я легонько толкаю ее в подбородок. - Открой рот.

- Пошла ты.

Я направляю пистолет ей в лицо.

- Неправильно. Ответ всегда будет «да, мэм». А теперь засунь этот чертов пистолет себе в рот.

Схватившись за щеку, она не отвечает.

Я вздыхаю.

- Дрессировка - это только одна из вещей, которые я делаю лучше всего, - я смотрю на нее. - Но у меня это чертовски хорошо получается. Чем быстрее ты научишься подчиняться, тем быстрее мы сможем перейти к чему-то лучшему. – Какая упрямая. - Я выпотрошила и содрала кожу с человека, который был моей правой рукой, Эйвери. Алекс Кинг был мне как сын. Самый близкий, кто у меня был. Так неужели ты думаешь, что я буду колебаться, прежде чем всадить тебе пулю в голову?

Она моргает, глядя на меня, и я смеюсь.

- Тебе стало легче? Если тебе от этого станет легче, можешь притвориться, что я убила Алекса ради тебя. Он обошелся с тобой весьма прискорбно. Но как ты думаешь, у кого он этому научился? - я посылаю ей искренний взгляд. - А теперь мне бы очень не хотелось разбрызгивать твои мозги по моей машине. Это довольно хорошая машина.

Медленно двигаясь, она поворачивается лицом к пистолету, а затем открывает рот.

- Хорошая девочка, - я втискиваю дуло между ее зубами. Она дрожит, я слышу, как стучат ее зубы о сталь. Но ей это нужно. Выброс адреналина поможет ей расслабиться.

- Запомни этот металлический привкус, - говорю я, давая ей время. - Каждый раз, когда ты подумаешь о неуважении ко мне, я хочу, чтобы ты вспомнила вкус «ГЛОКА» у себя во рту. А теперь… - я вынимаю пистолет и засовываю его в карман пиджака. - Как я уже говорила, трагедия. Общая история.

Я позволяю ей откинуться на сиденье и устроиться поудобнее. Мы будем проводить много времени вместе.

- Я была просто девчонкой, когда один из клиентов шлюхи решил, что я созрела для того, чтобы меня взяли. Он изнасиловал меня на полу нашей кухни. Липкие остатки растаявшего мороженого, жира и, Бог знает, чего еще стягивали мою кожу на потрескавшемся липком линолеуме. Он трахал меня, как животное. На грязном кухонном полу. Он не потрудился заглушить мои крики. Я знаю, что моя мать все слышала. Я звала ее, когда он разрывал меня изнутри до крови и онемения. Когда дело было сделано, моя мать потребовала, чтобы он заплатил вдвое больше ее обычной ставки. В конце концов, я была девственницей. Деньги она оставила себе.

Я делаю паузу, позволяя Эйвери переварить ужасающую правду истории Лены.

- Он был постоянным клиентом. Я знала, что он вернется. И что с этого момента он предпочтет меня ей. Может, это ее и разозлило, и поэтому она меня возненавидела. Я имею в виду, она всегда обижалась на меня за то, что я родилась, но после этого я больше не была нежеланной обузой. Я была конкуренткой. К следующей встрече с ним я подготовилась основательно. А когда он вернулся, я позволила ему засунуть свой вялый член мне между ног, прежде чем отрезать его кухонным ножом, - я смотрю на нее. - Ты же врач. Знаешь ли ты, как трудно разрезать плоть и сухожилия ножом для стейка? Можешь себе представить? - я прогоняю это воспоминание прочь. - В любом случае его крики привлекли мать, и когда она вошла в мою комнату, я вонзила нож в ее матку. Эта мерзкая, черная бездна, откуда она породила меня.

- Мне жаль, что это случилось с тобой, - говорит Эйвери, ее голос слегка дрожит. - Но если это правда, тогда как тебя вообще приняли в ФБР?

Легкий смешок срывается с моих губ.