— Потому что я дурак, — говорит он, положив руку мне на бедро. — Я слабак, который не смог похоронить свою сестру, так что вот мораль этой истории, Бриа. Я позволю твоим мучительным стонам стать моим наказанием. Как в сказке, я позволю им преследовать меня, уничтожать меня, пока у меня не останется ни капли гребаного здравомыслия. — Его хватка на моем бедре становится крепче, пальцы в синяках. — Тогда я не смогу отвечать за причиненный ущерб.

Другой рукой он цепляется за мое бедро и тянет меня вперед, а его рот обхватывает меня. Горячий рот Ника касается меня так интимно, что я едва не кончаю. Его язык проводит по складкам моей киски, прежде чем засосать клитор. Меня охватывает пламя.

— О боже…

— Громче, — рычит он, и от его гортанного приказа по моей спине пробегает яростная дрожь.

Моя рука тянется к его мокрым волосам, пальцы погружаются в мягкие локоны, чтобы ухватиться и обрести равновесие. Вода обрушивается на нас обоих, а я стою среди проливного дождя, и эмоции захлестывают мою грудь. Я не могу сдержать хныканья, которое вырывается наружу, когда его опытный рот доводит меня до отчаянного состояния.

Он не сдерживается; Ник терзает меня языком, заставляя издавать несдерживаемые стоны, пока я не обмякну и не задвигаю бедрами навстречу его рту в бесстыдных толчках. Убедившись, что я податлива и послушна, он отпускает меня и поднимается на ноги.

Неистовый огонь в его глазах вызывает у меня прилив адреналина. Его руки оказываются на мне так же быстро: он обхватывает мою шею сзади и крутит меня, прижимая грудью к стене душевой. Прохладный мрамор контрастирует с огнем, пылающим под моей кожей, и я с трудом втягиваю воздух.

Прижавшись ртом к изгибу моего уха, он говорит:

— Я хочу услышать, как ты кричишь, ангел.

Головка его члена проскальзывает между складками моей киски и упирается в мой набухший вход, прежде чем он проталкивается внутрь, проникая до самого основания.

Давление сковывает мои мышцы. Я сжимаюсь вокруг него, когда грубое проникновение заставляет меня тихо вскрикнуть. Боль резкая и всепоглощающая, но такая приятная, что я отталкиваюсь от него.

Его низкий рык задерживает дыхание в моих легких, когда он задерживает его, заполняя меня, не двигаясь.

— Умоляй меня трахнуть тебя, — требует он, его голос звучит между стиснутых зубов.

Прижав руки к мраморной стене, я вдыхаю пар, рефлекторно двигая бедрами. Его хватка на моих волосах усиливается, его твердая грудь прижимается к моей спине, и это все, что нужно, чтобы мое тело подчинилось под нахлынувшим желанием.

Я закрываю глаза, когда слова проскальзывают сквозь дрожащие губы:

— Трахни меня, Ник. Пожалуйста, трахни меня…

Он вонзается в меня, глубоко, сильно, и слова обрываются, когда моя мольба переходит в стон.

Этот звук подстегивает его, побуждая к более сильным толчкам, его таз шлепается о мою задницу с непристойным, влажным чавкающим звуком, вызывающим во мне плотский отклик. Я впиваюсь когтями в мрамор, больше не заботясь о животных звуках, вырывающихся из моего рта.

Ник издает томный стон, проникая все глубже.

— Твоей грязной пизде это нравится, — говорит он. — Даже когда ты воткнула в меня нож, твоя идеальная киска умоляла меня трахнуть ее. Скажи это.

Сочетание его унизительных слов и похвалы вызывает во мне эмоциональную смесь унижения и удовлетворения, и все, чего я хочу, — это сделать его таким же нуждающимся во мне. Я хочу видеть его глаза, чтобы знать, что его это задевает, что не только я потеряна для этого всепоглощающего чувства.

При следующем резком толчке он просовывает руку между моим телом и стеной. Его пальцы ищут чувствительный узелок, так жаждущий его прикосновений. Я выгибаю спину, когда он проводит по ней пальцами, и трение попадает в нужную точку так идеально, что мои внутренние стенки пульсируют.

Его горячее дыхание на моей шее вызывает бурю раздражителей, и я жажду его прикосновений везде и сразу, отчаянно желая, чтобы нарастающее давление спало.

Когда я достигаю пика, мои стоны отражаются от мрамора, перекрывая шум воды, он вырывается, оставляя меня пустой и пульсирующей. Его пальцы задерживаются на клиторе, и я бесстыдно бьюсь об него, но он зажимает своей большой рукой мою киску, чтобы остановить мои движения.

— Сильно болит? — спрашивает он.

Глубокий спазм пронзает меня в ответ. Я прикусываю уголок губы, чтобы подавить отчаянный звук.

— Как сильно тебе больно? — отвечаю я.

Его глубокий стон проносится по моей ноющей коже, прежде чем он освобождает мои волосы от своей хватки и вцепляется мне в шею сзади. Он вжимается в меня, плавно скользя внутрь. Он входит в меня так идеально, что это просто пытка: ничто не должно быть таким приятным.