Я набрасываюсь на нее с бешенством, впиваясь когтями в кожу, чтобы заполучить ее в свои объятия. Она кружится и ловко опускается на одно колено, уклоняясь от меня и выхватывая оружие, чтобы поймать мою лодыжку. Вслед за этим она наносит удар по коленной чашечке.

Я рычу и делаю движение, чтобы схватить прут, а она безжалостно целится мне в живот, нанося прямой удар в рану.

Боль охватывает торс. Я делаю шаг назад и хватаюсь за бок.

— Чертов ад, — говорю я, и кровь бурлит в моей голове, а тошнотворная боль пронизывает внутренности.

Прекрасная вспышка гордости на лице Бриа почти заставляет меня пожалеть о том, что я собираюсь сделать дальше.

Почти.

Нельзя стать самым смертоносным преступником в Ндрангете, если бороться честно. Поэтому я использую огонь, охвативший мою грудину, и подаюсь вперед, нанося удар в лицо и вынуждая ее использовать оружие для блокировки. Затем другой рукой я захватываю ее подтянутую талию.

Обхватываю ее торс и притягиваю к своей груди. Она использует оружие, чтобы попытаться нанести мне удар сверху, и я ловлю ее на середине удара.

— Отпусти! — кричит она, дергая оружие.

Я крепче сжимаю ее руку.

— Не выйдет.

Ее стон разочарования окружает нас, когда она впечатывает свою пятку в мою ногу. Затем ее тело замирает. Она выскальзывает из моей хватки и поворачивается ко мне лицом с поднятым прутом и яростью в глазах.

— Ты, блять, заслужил это, Ник.

Когда она бросается вперед, я едва успеваю поймать конец прута, прежде чем он проходит по моему лицу.

Раздраженный шок захлестывает мою кровь, пока я держусь за стойку.

— Я заслужил это? Ты ударила меня ножом и вырвала мое чертово сердце, Бриа. — Она стискивает зубы и с раздраженным стоном выпускает оружие. Она запускает руки в волосы.

— Ты сделал то же самое со мной, когда сказала Луке, что будешь ждать, пока "маленькая сучка" не станет достаточно взрослой, чтобы ее можно было убрать.

Я моргаю. Пол подо мной практически исчез. Правда повисла между нами, тяжелая от тяжести ее признания. Мириады воспоминаний всплывают на поверхность и атакуют все разом: бесчисленные моменты, когда я превращал свою сводную сестру в обузу. Дочь моего врага, а значит, и моя тоже.

Я вспоминаю, как произнес эти слова и какую дыру они пробили в моей грудной клетке.

И она услышала их.

Она верила, что я приду за ней, убью ее… Но дело не только в том, что Бриа боится за свою жизнь; она живет в этой темной реальности каждый день.

Я смотрю в ее желтовато-коричневые глаза, свет свечи играет на ее напряженных чертах и на обиде, которую она прячет под кипящим гневом.

Я причинил ей боль.

Я заслужил еще один кинжал в брюхо.

— Черт. — Я вытираю рот рукой.

Какого черта теперь?

Стоя перед ней, я делаю единственное, что могу сделать в этот момент, чтобы положить конец этому безумию.

Я бросаю дурацкий прут на пол и сокращаю расстояние между нами. Когда она вскидывает руки, чтобы блокировать удар, я хватаю ее за запястья и смотрю на нее сверху вниз, а затем хватаю ее за шею и прижимаюсь к ее рту.

Она сопротивляется, ее зубы скрежещут о мои губы. Я упиваюсь болью, окрашенной медной кровью, и чувствую, как в ту же секунду она замирает под моим неумолимым напором. Она стонет в поцелуе, ее неистовое желание бороться и подчиниться улавливается в том же настоятельном дыхании, что и на моих губах.

Я прижимаюсь к ее лицу, удерживая ее в неподвижности, чтобы выпустить на волю бурю эмоций, раздирающих меня, отчаянно пытаясь утолить жгучую боль, сжигающую меня дотла.

Увлеченный чувственным ощущением ее языка, скользящего по моему, ее легкими стонами, скользящими по моей коже дразнящей дрожью, я едва замечаю холодное давление стали на мое горло, пока ее край не упирается в адамово яблоко.

Она разрывает поцелуй, ее взгляд метнулся вверх и встретился с моим, пока она крепко держала нож у моей шеи.

— Ты потерял бдительность.

На периферии я вижу мраморный столик, на который положил нож. Снова встретившись с ней взглядом, я подавляю улыбку.

— Должно быть, да, — говорю я, позволяя ей направить меня нажатием на лезвие в другой конец комнаты.

— Вот сюда. Не двигайся, — приказывает она, прижимая меня спиной к круглой лестнице. Приказ так восхитительно звучит из ее уст, обнаженный и неприрученный, что я даже не пытаюсь сопротивляться. — Сидеть. — Она держит оружие на мушке, подталкивая меня к основанию лестницы. В другой руке она держит пучок кабельных стяжек, который она также стащила, пока я безумно целовал ее, позволяя себе добровольно стать ее жертвой.

Я позволяю ей прикрепить мои запястья к железным стойкам по обе стороны от меня.

Убедившись, что я обездвижен, она наконец опускает нож. Острие лезвия окрашено в красный цвет.