Как будто я проклят. В тот момент, когда она появляется в поле моего зрения, каждая мучительная история и стихотворение, от которых я смог убежать, когда похоронил своего отца, шепчутся мне на ухо. О преследующих глазах, мстительных ангелах и трагической, бессмертной любви.

Мой отец может быть голосом моего монстра, но она… она — мое безумие.

— Привет, Брианна. — Мой голос звучит гортанно, потому что я стараюсь подавить все эмоции.

— Доминик, — отвечает она в том же духе.

Всего одно слово — мое имя, произнесенное в ее сексуальном ритме, — разливает жидкий огонь по моим венам.

Скрестив руки на груди, я спокойно стою, расправив плечи и переводя взгляд с отца на дочь.

— Кстати, с днем рождения, — говорю я ей. — Надеюсь, ты сделала что-то веселое.

Ее соблазнительные красные губы растягиваются в улыбке, но это не отражается в ее глазах цвета виски.

— Да, спасибо. Моя семья в Калабрии организовала праздничный ужин. Это было здорово.

Я задерживаю на ней взгляд еще на мгновение, страстно желая снять маску, которая мешает мне увидеть россыпь веснушек, слегка покрывающих ее переносицу. Я заставляю себя отвести взгляд.

Кассатто теряет интерес к официальному и неудобному разговору. Он отходит от дочери и по-хозяйски обнимает мою маму за талию.

Я не расспрашиваю Бри о подробностях. Вместо этого мы поворачиваемся, чтобы посмотреть на танцующие пары на танцполе. Ее близость словно электрический ток пронзает мое тело. Я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме ее присутствия так близко, словно черная дыра поглощает каждую частичку моего существа.

Я делаю решительный шаг в сторону, ища воздух, не пропитанный ее пьянящим ароматом, чтобы, черт возьми, я мог дышать.

Ее тело заметно напрягается. Она чувствует себя неловко рядом со мной. Это началось с того момента, как я безжалостно убил двух мужчин у нее на глазах. С момента нашей первой встречи я не давал ей повода испытывать ко мне ничего, кроме страха.

Хотя я сохранял физическую дистанцию, я пригрозил всем мужчинам, оказавшимся поблизости от нее, не смотреть на нее и даже не разговаривать с ней, иначе у них будет вырван позвоночник через рот. Мне подчиняются два ее телохранителя. Я ясно дал понять, что обязан защищать свою «сестру».

И когда мы оказываемся в одной комнате, и я не могу подавить свои ненормальные мысли, и мне хочется прикоснуться к ней, я испытываю чувство гнева.

Последние два года Бри не видела во мне ничего, кроме жестокого убийцы, который лишает жизни без угрызений совести.

Я закрываю глаза, когда скрипки достигают неземной кульминации, пронзая акустику комнаты. Пронзительная октава заставляет меня содрогнуться точно так же, как в ту ночь ее умоляющий взгляд.

Краем глаза я замечаю белый шрам у нее под ключицей. Под ребрами у меня ноет, гнев все еще жив и бурлит в крови.

Я убивал ради нее. Я убивал своих людей ради нее. Каждый раз, когда Кассатто приказывал мне отнять жизнь, я отдавал эту жизнь, как клятву, посвященную ей.

Любить женщину, которой я никогда не смогу обладать, — это ад. Но я охотно проведу вечность в этом аду, если только буду уверен, что ни один другой мужчина не сможет заполучить ее.

Так что, кто бы ни был ее мужем по контракту, лучше помолиться чертовым святым, чтобы я убил его побыстрее, иначе я буду упиваться тем, что кормлю монстра мозгом из его собственных костей.

Мне не нужна другая причина, чтобы убить человека, которому Бри была обещана. Мне просто нужна возможность.

Глава 3

ОСТАВЬТЕ МОЕ ОДИНОЧЕСТВО В ПОКОЕ

Брианна

От прикосновения губ Ника к моей щеке по телу разливается жар.

Все мое существо вибрирует от интенсивного осознания его присутствия. Я вдыхаю его классический холодный запах. Чистый океан и нотки шторма, безжалостные волны, бьющиеся о берег.

После стольких месяцев разлуки он не изменился, как и его одеколон.

Девять месяцев, проведенных в частной школе в Реджо-Калабрии в выпускном классе, мало что сделали, чтобы заглушить бурные эмоции, которые прорываются во мне всякий раз, когда он рядом. Я надеялась, что расстояние ослабит его власть надо мной — то, как он поглощает мои мысли, то, как мое тело чувствует себя подвешенным, ожидая даже самой незначительной команды от него, чтобы я могла двигаться, могла дышать.

Я устремляю взгляд вперед, не сосредотачиваясь на бальных движениях, а периферийным зрением слежу за его сильным силуэтом, очерченным подтянутыми мускулами. Под сшитым на заказ смокингом его кожа — мозаика из чернил; прекрасная черная роспись контрастных оттенков, на создание которой ушли часы. Надпись сливается с темной розой на его шее, а графический череп покрывает тыльную сторону одной руки.

Простая черная маска закрывает верхнюю половину его лица, но я все равно могу разглядеть его глаза, эти угольные шары, более темные, чем тени, которые их обрамляют.