Неуверенно сгибая руку, я касаюсь ее пальцев. Она не отшатывается, когда я погружаю ее руку в свою. Меня настораживает насколько нежной и хрупкой она кажется. Она — ангел для моего дьявола.

— Я ошибся с твоим костюмом, — говорю я, ведя ее на танцпол. — Надо было дать тебе крылья.

Грешница и Святой

Виолетта

Мелодичный плач скрипок наполняет безупречный готический бальный зал. Музыка скользит по моей коже, соблазнительно изгибая пальцы, маня к себе. Но вид всех этих лиц в масках и пристальных глаз — любопытных, оценивающих, косых — кажется мне непристойным вторжением.

Несмотря на мои сомнения по поводу мужчины слева от меня, я цепляюсь за руку Люциана, когда он ведет меня сквозь танцующую толпу, и мой взгляд устремляется на его крепкую, подтянутую спину. Когда он поворачивается ко мне лицом, маска с дьявольскими рогами делает его еще более внушительным, мне кажется, что меня выставляют на всеобщее обозрение.

Он, кажется, чувствует мое беспокойство, и на его губах появляется редкая улыбка.

— Ты танцуешь на сцене, — говорит он, и это заявление больше похоже на обвинение. Я сглатываю боль в горле.

— Я танцую для себя. — Я танцую для своего брата. — Не для зрителей. — Я снова оглядываю всех людей. Преступники. Убийцы.

Он скользит рукой по моей шее, большим пальцем надавливает на подбородок, чтобы повернуть мое лицо к себе.

— Тогда здесь никого не существует. — Его рука задерживается, его прикосновение вызывает горячее трение о мою плоть.

От его слов у меня в животе завязывается узел замешательства. В один момент он угрожает мне, а в другой — будоражит эти сильные чувства, и я не могу ясно мыслить.

Люциан поднимает мою руку и ведет меня в вальсе. Хотя я не танцевала этот танец уже много лет, я знаю шаги. Но танцуя с Люцианом… я как будто никогда не танцевала дуэтом до этого момента.

Все так непривычно.

Он намного выше меня, крупнее меня; моя рука едва достает до его плеча. Но каким-то образом я идеально прижимаюсь к нему и нахожусь в его объятиях.

Все происходящее неземное. Костюмы. Музыка. Атмосфера. История и все те темные и развратные вещи, которые происходили в этом месте раньше. Меня словно занесло в другой мир, и, если закрыть глаза и думать только о настоящем, можно почти забыть, что меня украли и заставили заключить помолвку.

Что он такой же темный и развратный.

Однако забыть об этом было бы оскорблением для меня и моей семьи, и мое тело напрягается в его объятиях.

— Расслабься, — призывает он.

Я пытаюсь замедлить дыхание, моя грудь вздрагивает от волнения.

— Это все не по-настоящему.

Его плечо напрягается под моим прикосновением.

— А что реально? — спросил он, завуалировав опасность в своем тоне.

— Какой-то невежественный мальчишка чувствует тебя на заднем сиденье самцом, прежде чем ты решишь провести с ним остаток своей жизни, будучи абсолютно несчастной? Танцевать, ох, может быть, следующие пять лет, прежде чем твое тело уступит насилию, и тебя сочтут бесполезной? — Его рука крепко сжимает мою, его голубые глаза вспыхивают под мерцающими люстрами.

— Скажи мне, принцесса. На какую настоящую жизнь ты рассчитывала? — У меня пересохло во рту. Моя кожа слишком чувствительна к его прикосновениям. Пламя лижет мою кожу под платьем, и я клянусь, что каждый человек в этой комнате смотрит на меня в ожидании ответа.

Я понятия не имею, почему он так зол, как он может переходить от одной крайности к другой в одно мгновение, но его угрожающие слова пробуждают меня от бреда, который я почти приветствовала.

— Я хочу уйти. — Мой голос дрожит, но я делаю дрожащий вдох, чтобы укрепить нервы. — Сейчас же. — Он резко выдыхает.

— Дни, когда ты получала то, что хотела, закончились. — Он прижимает меня к своей груди, когда музыка меняет темп. Медленный, гипнотический ритм плывет по комнате.

Я сказала ему, что не буду устраивать сцену. Но в моей груди нарастает паника. Он как будто специально дразнит меня, чтобы добиться реакции и посмотреть, что я сделаю.

Позволив ядовитым словам угаснуть между нами, я расслабляю плечи и мышцы, позволяя своему телу слиться с его телом. Я чувствую каждую твердую, гибкую плоскость, каждый тонизированный и неподатливый мускул на его груди и руках. Я остро ощущаю, как учащается его дыхание, как его рука сжимает в кулак мое платье у поясницы.

Внезапно, как будто отдавшись ему, динамика изменилась. Позволив ему руководить собой, я заблокировала его нападение.

Он контролирует ситуацию или я?

Когда я смотрю ему в лицо, его челюсть напрягается. Он смотрит на меня сверху вниз, выражение его лица скрыто маской, и прочитать его невозможно.