Дверь с ее стороны открывается, и я делаю шаг навстречу второму парковщику, чтобы протянуть ей руку. Надо отдать ей должное, она не дрожит, когда вкладывает свою руку в мою.

У парадных дверей роскошного кирпичного особняка меня встречает солдат мафии. Он отмечает булавку на моем лацкане и одобрительно кивает, после чего распахивает двери. Я беру ее за руку и веду нас в какофонию музыки и голосов.

В тускло освещенном коридоре горят черные свечи. Стены занавешены черным — сенсорная депривация, призванная окутать гостей тайной неизвестности и направить их к главному бальному залу.

Как только мы входим в бальный зал, вокруг нас открывается пространство с высокими сводчатыми потолками и чрезмерной роскошью. Все пространство украшено бело-золотыми и черными цветами. Главной особенностью являются бочки — бочки с вином, расставленные по всему периметру. В центре — фонтан, из которого льется вино Amontillado, а стены украшают старинные венецианские маски и картины с изображением Карнавала.

Справа от нас стоит стол для гостей, на котором разложены матовые черные конверты с названием мероприятия: Cask Masquerade.

— Люциан, пожалуйста, скажи, где мы находимся. — Она впервые произносит мое имя, и это что-то делает со мной. Ее мягкий голос обезоруживает.

Я выбираю конверт с моим именем, остро ощущая ее внимание к гравировке.

— Мероприятие называется «Маскарад в бочке», — отвечаю я на ее вопрос, засовывая конверт в карман брюк. — Ежегодно проводится венецианской мафией для лучших преступников Пустоши. Как бал офицеров, только для злодеев.

Взяв с сервировочного столика два бокала красного вина, я вручаю ей один и направляю к менее людной части балкона. Я здесь не для того, чтобы общаться. Конверт из Руины — это то, ради чего я сюда пришел.

Руины действуют, связывая различные преступные организации в Пустоши. Каждый год хозяйка этого мероприятия играет роль в одной из таких связей. Одолжениями торгуют, как акциями среди магнатов.

Преступные боссы предпочитают думать об этом как о кумовстве в кругу семьи, а не как о простой договоренности.

В любом случае, это дает аутсайдерам шанс подняться, а боссам — возможность влезть в большие долги.

Кровь, на которой процветают вампиры этого города.

Не успеваю я дойти до места назначения, как на моем пути появляется хозяйка.

— Люциан Кросс, — говорит она, широко улыбаясь под золотой маской. — Я вижу, ты сегодня сам дьявол. Как кстати. — Ее остекленевшие глаза скользят по мне. — Я рада, что ты смог присоединиться к нам.

Я не отвечаю на ее улыбку, хотя и киваю с укоризной.

— Конечно, Элеанор. Всегда рад приглашению на ваше мероприятие.

Ее смех — грубый и издевательский, хотя оскорбление адресовано не мне. Элеанор Эрасто — вдова покойного босса Венеты. Это мероприятие, по сути, принадлежало ему, а Элеанор продолжала проводить его в его честь, несмотря на свои сомнения.

Ее сын Доминик взял на себя управление семейным бизнесом год назад, когда достиг совершеннолетия. В течение нескольких лет нью-йоркскую венецианскую мафию возглавляла сама Элеанор, крестная мать или любовница мафиози. Сказать, что многие недооценивали ее из-за ее пола, — значит преуменьшить. А то, что она позволяла им и дальше недооценивать ее, — еще большее преуменьшение.

Используя сына в качестве прикрытия, Элеанор, как мне кажется, до сих пор управляет своей империей жестоким и безжалостным, наманикюренным кулаком.

Мне ли не знать, ведь именно мне она поручила убить своего мужа.

Ее белокурая голова наклоняется.

— Пожалуйста, Люциан. Тебе лучше знать. Зови меня Элли. — Ее внимание привлечено, она смотрит через мое плечо и машет рукой. — О, а вот и Доминик. Он так преуспел в этом году, Люциан. Вам двоим стоит как-нибудь поговорить. — Я поворачиваюсь посмотреть, как Доминик отвечает на жест матери небрежной улыбкой, а затем наклоняет голову в знак признательности ко мне. Ростом более шести футов, с противоположными темными чертами лица, он выглядит взрослее своих восемнадцати лет.

— Я постараюсь сделать это в ближайшее время, — говорю я Эленор.

Вернув внимание к нам, она, словно стервятник, выискивающий добычу, нацеливается на девушку у моей руки.

— И кто же эта прекрасная чаровница? — Я вздрагиваю. Мне лучше знать, как преуменьшить значение девушки. Элеанор видит меня насквозь. Но я также не могу пока посвящать венецианскую мафию в свои планы.

— Виолетта — моя спутница на вечер, — говорю я. — Танцовщица из… — Я притворяюсь, что не знаю, чем она занимается, намеренно делая ее похожей на любую другую спутницу. Я сжимаю ее руку под своей.

Почувствовав мою реплику, Виолетта заговорила.

— Из Нью-Йоркской балетной труппы, — говорит она легко и беззаботно, и прекрасная улыбка украшает наступившую тишину.

Элеанор ласково прикасается к ее руке.