Я беру в руки платье, шелковистый материал под кружевом переливается на свету. Полностью черное кружево и шелк, подозреваю, чтобы соответствовать черной душе Люциана. Я откладываю его в сторону и замечаю белую коробку. С опаской разворачиваю упаковку и выпускаю тяжелый вздох.

Маска.

Выполненная в традиционном венецианском стиле, черная маска окружает оба глаза, инкрустирована кружевом и крошечными драгоценными камнями в виде вихревого узора.

Мы идем на маскарад.

Конечно, Люциан не боится, что я привлеку внимание до того, как будет официально объявлено о нашей помолвке. Никто не узнает, кто я такая. Это действительно проверка, смогу ли я вести себя вне его крепости.

Отлично. Сегодня я докажу, что ему нечего бояться. Я стану послушной девочкой, которой, как всегда, надеялся мой отец, я стану. Я буду настолько незаметной, что Люциан вообще забудет о моем присутствии.

Тогда он и не заметит моего появления.

Наспех одевшись, я роюсь в ванной, нахожу дорогую косметику и укладываю волосы в свободную прическу. Надев маску, я притворяюсь, что нахожусь в костюме — прямо как на балетной постановке, — и оцениваю себя в зеркале.

Я спускаюсь по винтовой лестнице, как Красавица, чтобы найти свое Чудовище, которое ждет у подножия.

Люциан теперь в маске. Это простая, но элегантная черная маска, которая вздымается вверх, образуя дьявольские рога. Идеальный костюм для дьявола в «Армани». Хотя он все еще носит свои ботинки Dr. Martens, вызывающе противоречащие готическому ансамблю.

Я все еще в ярости от того, что меня заставили надеть платье. Я застываю в суровом оскале и не реагирую, когда замечаю, как его голубые глаза вспыхивают за маской, когда он рассматривает меня. Однако при виде этого человека у меня катастрофически учащается сердцебиение.

Я сажусь на расстоянии от него, отказываясь встречаться с ним взглядом на протяжении всего пути в фойе. Может быть, по-детски. Но я не могу полностью отдаться ему. Я должна выигрывать свои маленькие битвы, какими бы пустяковыми они ни были.

Он делает несколько шагов ко мне и достает черную бархатную коробочку. Я не могу не заметить его нож, аккуратно прикрепленный к внутреннему карману, рукоятка в форме когтя из кости. Хотя из какой именно я не знаю — человеческой или звериной. Ни то, ни другое меня не удивит.

Я сглатываю, борясь с комом в горле.

— Меня все равно потом накажут? Несмотря ни на что? — Несмотря на то, что он старается это скрыть, его губы подергиваются от удовольствия.

— Я не даю пустых угроз, Кайлин Биг.

С этим угрожающим заявлением меня ведут к блестящему черному спортивному автомобилю «Ауди» и отправляют в неизвестность его мира за пределами его стен.

Рога и крылья

Люциан

Вечер перетекает в ночь с оттенками аметиста и индиго. Чернильные темные кляксы расчерчивают небо впереди, угрожая надвигающейся бурей, когда мы оставляем башни и огни города позади.

Я тянусь к рычагу и переключаю передачу, когда прохожу поворот, двигатель ревет от мощности. Я крепко держу руку на рычаге переключения передач, слишком хорошо осознавая ее близость. Каждый раз, когда я переключаю передачу, мой взгляд устремляется к ее платью, к обнаженной коже над лифом без бретелек. Припухлость ее небольшой груди. Сексуальная впадинка между ключицами.

Я снова переключаю передачу, ускоряясь, чтобы быстрее добраться до места назначения.

В ограниченном пространстве машины слишком тесно. Ее аромат лаванды и еще какой-то неразличимой сладкой ноты проникает в голову, нарушая ход моих мыслей.

Она такая же фиолетовая, как небо.

Темные мысли вторгаются в мой разум так близко к ней. В одиночестве. Срываю с нее кружевное платье, чтобы обнаружить под ним ее тело. Обхватить рукой ее стройное горло и почувствовать, как ее пульс бьется о мою ладонь, а ее большие янтарные глаза наполнены страхом и вожделением.

Я сильно нажимаю на педаль и замечаю, как ее рука тянется к ручке. Я представляю, как учащается ее сердцебиение, как сжимаются бедра… и слава богу, в поле зрения появляется поместье Эрасто.

— Куда мы едем? — Она впервые заговорила с тех пор, как мы уехали.

Я останавливаюсь перед огромными латунными воротами и опускаю стекло. Одним взглядом в камеру я показываю булавку на смокинге: золотого ворона, и ворота начинают открываться. Я проезжаю через них на пышную подъездную дорожку. Фонтан сияет белизной среди роскошного ландшафтного дизайна.

Поставив машину на нейтралку, я берусь за ручку двери и говорю:

— Что бы ты ни увидела здесь сегодня, не показывай страха. — Затем я смотрю на нее. — Они питаются страхом.

Ее руки сжимают ремень безопасности, как будто она не уверена, бежать ей или оставаться пристегнутой. Я почти улыбаюсь, открывая дверь и передавая брелок парковщику.