– Что, пожалуйста?

– Ему нужна помощь. Он же умрёт.

– Об этом тебе нужно было думать раньше, – цедит он и направляет дуло в сторону парня.

– Не-е-ет! – срываюсь на крик, ожидая в любой момент услышать третий выстрел. – Умоляю! Не надо! Не делай этого! Он ни в чём не виноват! Он ничего не сделал! Он не хотел! Это всё я! Я виновата! Это я приказала ему прийти сюда со мной, у него не было выбора. Ты же знаешь. Он не мог сказать мне «нет!» – выкрикиваю я, не думая о том, что закапываю себя ещё сильнее.

Осознаю данный факт, когда Дима испепеляет меня взглядом, в котором я не вижу ничего из того, что видела раньше. Ни озорного веселья, ни насмешки, ни желания и тепла. Только холод, что немыслимым образом обжигает меня изнутри и снаружи. Он без слов говорит, что пощады мне ждать не стоит. Но плевать! Со мной Титов может делать что угодно. Заслужила. Признаю. Виновата по всем статьям. Однако парень не заслужил смерти. Его нужно спасти.

Секунды идут, моё сердце колотится на разрыв, а стоны стриптизёра продолжают бередить все струны моей души и натягивать нервы до предела. Я ничего больше не произношу. Боюсь, что любое слово может вынудить Титова выстрелить. И мысленно молюсь всем возможным Богам, чтобы Дима сжалился. Чтобы он сдержался и уберёг меня от безграничного чувства вины, которое будет сгрызать меня до конца моей жизни.

И какое же счастье я испытываю, когда вижу, что мои мольбы оказываются услышанными и Дима опускает руку с пистолетом.

– Ушёл отсюда, – тихо, но чётко приказывает он.

Я протяжно выдыхаю от облегчения, едва не выпуская слёзы радости, а вот парень не реагирует на приказ Титова. И это заново пугает до полусмерти.

– Встал и ушёл отсюда! – повторяет Дима громче и ещё более грозно, я вздрагиваю. – В ноги я тебе не стрелял, так что справишься.

На сей раз до стриптизёра доходят слова Титова. Он прижимает ладонь к ране и со стонами неуклюже встаёт с пола, а затем, шатаясь из стороны в сторону и истекая кровью, максимально быстро покидает комнату, оставляя нас одних.

Мне хотелось выдохнуть повторно, ведь теперь у парня есть шанс получить медицинскую помощь, однако Дима продолжает на меня так убийственно смотреть, что воздух колким комом застревает в горле.

Нужно что-то сказать. Как-то оправдаться, да только как это сделать? Не имею и малейшего представления. В голове до сих пор царит дурман, а тело не поддаётся полному контролю. И Дима не даёт мне времени на то, чтобы прийти в себя и сообразить, почему я так поступила. Он вдруг разворачивается и уверенными размеренными шагами двигается к двери. Паника охватывает с новой силой. На сей раз потому, что разум сотрясает ужасная мысль, что после этого моего проступка Дима мысленно послал меня на хрен и теперь уходит, не планируя продолжать тратить время на малолетку, которая хотя бы раз не смогла обойтись без происшествий.

Шаг, шаг, шаг… Сердце разлетается в щепки. Это всё. Конец! И это я всё испортила, сама того не желая. Однако… Когда Дима доходит до двери, он её не открывает, а, наоборот, закрывает на замок и медленно поворачивается ко мне лицом.

Дима не ушёл. Это ли не счастье и намёк на то, что ещё не всё потеряно? Нужно порадоваться, не так ли? Да только Димин свирепый и в то же время чертовски сексуальный вид не позволяет этого сделать. Он сегодня весь в чёрном. Брюки, рубашка, чуть растрёпанные волосы – всё цвета беспросветной ночи. А агрессивная энергия, исходящая от него, кажется ещё чернее. Её не нужно видеть, достаточно просто почувствовать. И я чувствую каждым волоском на теле. Своим необъяснимым поведением я пробудила в Титове нечто опасное, мрачное, неадекватное… то, что врубает во мне чувство самосохранения и отгоняет неуместные мысли о том, насколько Дима красив в своей злости.

Я набираюсь сил и быстро вскакиваю с кровати. Правда, устоять не получается. Колени подкашиваются, и я падаю на пол. Благо не на осколки разбившегося зеркала, а на ковёр, поэтому боли от падения не испытываю. Слышу мерные шаги Титова за спиной и заставляю себя быстро встать. От резкого подъёма головокружение усиливается, жар окатывает тело сверху донизу, но мне каким-то чудом удаётся увидеть единственную дверь с моей стороны и ринуться к ней.

Я шатаюсь, еле удерживаю баланс на высоких каблуках, но всё-таки успеваю влететь в помещение и дрожащими пальцами закрыть за собой дверь раньше, чем Титов меня настигнет.

Дима что-то говорит мне, но я не могу разобрать его слова – пульс гремит в ушах ударным басом. Я тяжело, часто дышу и пячусь назад, лихорадочно оглядывая комнату в таких же красный приглушённых тонах.