Это самая невероятная пытка из всех, что можно себе представить. Развратная, порочная и до безобразия горячая. Моя кожа покрывается испариной, пульс ускоряется и стучит в ушах. Стоны с каждой секундой становятся всё громче и протяжнее, а тело – податливее, развязнее.

Сладкая похоть льётся по венам, вынуждая подчиниться своей животной сущности. Я сама начинаю двигать бёдрами, усиливая все ощущения и создавая потрясающие влажные звуки, смешивающиеся с моими стонами. Накрываю свою грудь и активно сжимаю, растворяясь под прицелом исступлённого взгляда Титова. И в какой-то момент ощущаю, что вот он… долгожданный оргазм. Неумолимо подкрадывается, но мне не удаётся встретить его с распростёртыми объятиями. Он просто напрочь сносит меня, выбивая из этого мира.

– Боже мой! Дима! Бо-оже! – кричу я, не заботясь о том, услышат ли нас мои родственники. По фиг. Мне это нужно. Жизненно необходимо. С этим криком я выпускаю все ощущения, что он мне дарует, пока содрогаюсь от небывалого экстаза. Он такой мощный и всепоглощающий, что я не улавливаю момента, как слезаю с Дмитрия. Прихожу в себя, когда лежу на спине, а влажные мужские губы рисуют извилистую дорожку по моему разгорячённому телу. Снизу-вверх. От колена по бедру к промежности. Недолгая умопомрачительная остановка там, чтобы слизать последствия моего оргазма, и дальше в путь – по лобку, животу, груди, где Титов не оставляет без внимания чувствительные соски. Целует их, дразнит языком, описывая несколько кругов по ареолам. А дальше полностью накрывает меня своим крупным телом. Мажет губами по шее, подбородку и наконец добирается до губ, которые накрывает поцелуем. Вновь требовательным и глубоким. Страстным и чертовски горячим из-за моего запаха и вкуса, оставшихся на его губах.

– Ты такая сексуальная, – шепчет он, тяжело дыша. – И самая красивая. Особенно, когда кончаешь и кричишь. Повтори, как ты меня назвала? – просит Титов и проводит языком по моим губам.

Я заставляю себя раскрыть веки и посмотреть на него. В глазах всё ещё плывёт от пережитого кайфа, но мне удаётся увидеть его красивое лицо и пристальный, выжидающий взгляд.

– А как я тебя назвала?

– Не прикидывайся дурочкой и повтори, – с нажимом требует он.

– Не понимаю, о чём ты говоришь?

– Вредина, – усмехается и сцепляет зубы на моей нижней губе. – Неужели даже после того, как кончила мне на лицо, ты не можешь назвать меня по имени?

– Я и так всегда называла тебя по имени, – хрен пойми зачем продолжаю гнуть свою линию. Реально вредина. Не иначе.

– Ты поняла, о чём я.

– Поняла.

– И тебе так сложно сделать мне приятно?

Отвечаю не сразу, заостряя внимание на Титове. На его лице, покрытом моей влагой и потом. И на его теле, что нависает надо мной, удерживаясь на предплечьях, расставленных по обе стороны от моей головы. Титов так раскалён, так твёрд и напряжён, что и без слов понятно, насколько ему сейчас сложно. Свою порцию кайфа я уже получила, и мне немного полегчало, а он… Он ничего не получил и, дурачок, даже не просит облегчить его состояние. Ему реально по кайфу так мучиться? Скорее всего. Однако мне невыносимо на это смотреть.

– Я сделаю тебе приятно, но другим способом, – наконец нарушаю молчание и спускаю руки вниз, между нашими телами, двигаясь к брюкам. – Приподнимись, – прошу я, давя на его пресс. От первого же прикосновения Титов ещё больше напрягается и, сцепив зубы, выдыхает.

– Я же сказал, что не буду тебя…

– Да-да, не будешь меня трахать и пососать тоже не дашь, я всё помню, – едва сдерживая улыбку, произношу я. – Но рукой почему нельзя поработать? Это моей голове точно не навредит. К тому же я ведь должна перед принятием решения о замужестве проверить, с чем мне придётся жить? Так что не противься и дай мне потрогать тебя и оценить всё тактильно… Дима, – переступив через ещё один внутренний барьер, возложенный мной между нами, всё-таки называю его по имени.

И вот уж не знаю, всё дело в моём вымученном «Дима» или в предыдущих словах, но Титов расплывается в озорной улыбке. Прям как мальчишка. Нереально красивый. Загляденье.

– Ну раз надо, значит, надо. Оценивай, – сдаётся он и чуть приподнимает бёдра.

А у меня сердце раздувается в размерах, будучи не в состоянии выдержать наплыв эмоций. Дыхание стопорится от предвкушения. Я словно намереваюсь раскрыть долгожданный подарок и боюсь, что он может исчезнуть, поэтому не теряю и секунды: шустро касаюсь ремня и расстёгиваю его. Дальше следует ширинка, преодоление боксёров и мой непроизвольный выдох, что приглушается стоном Димы.

– Чёрт, – вжавшись лбом в мой лоб, выдыхает он, когда я обхватываю его член и начинаю плавно скользить по всей длине, изучая, ощупывая и ощущая каждую вздувшуюся венку.