Звучит жутко, знаю, но меня такой голодный, дикий взгляд ещё больше возбуждает. Если это вообще возможно. Напряжение внизу живота начинает доставлять дискомфорт. Я сдвигаю бёдра вместе, расправляю плечи и глубоко вдыхаю-выдыхаю. Несколько раз. Грудь вздымается, по позвоночнику пробегает капелька пота, а Титов всё смотрит и смотрит. Молчаливо и сосредоточенно. Сжимает руки в кулаки, когда концентрируется на треугольнике трусиков. Черты лица заостряются, мышцы напрягаются – это видно даже сквозь ткань рубашки. И меня это воодушевляет, наполняет храбростью. Невозможно продолжать смущаться и думать, что в каких-то местах я несовершенна, когда столь искушённый мужчина, как он, смотрит на меня с таким восхищением. Вся робость автоматом сходит на нет, и я цепляю пальцами трусики, порываясь их снять.

– Нет, – останавливает меня Титов, и я непонимающе хмурюсь. – Их я сам хочу снять.

Секунда – и моё относительное спокойствие снова захлёстывается горячим волнением.

– Иди ко мне, – то ли просит, то ли приказывает он.

Отчётливое возбуждение в голосе говорит о первом, а непоколебимая твёрдость – о втором. Но это неважно. Меня в любом случае к нему до невозможности тянет. Пять шагов – и я оказываюсь между ног Титова, всего в нескольких сантиметрах от его лица. Встреча взглядов, и градус накала повышается. Воздух нагревается, становится наэлектризованным, покалывая каждый сантиметр кожи.

Ожидаю, что Титов вот-вот сорвёт с меня оставшийся клочок одежды и резко погрузит на себя, ведь именно такие желания я считываю в его иступлённых глазах. Но этот мужчина явно садомазохист. Он плавно умещает руки на мои ягодицы, сминает их, вытягивая из моей груди стон, а затем утыкается лицом в мой живот и глубоко вдыхает.

Возможно, я просто брежу, но в этом вдохе столько эмоций намешано – не передать словами. Внутри меня всё вспыхивает от его нежности, смешанной с грубоватыми прикосновениями ладоней на ягодицах. Детонация происходит мгновенно. В каждой клеточке тела. Контраст колоссальный. До одурения приятный. И в то же время мучительный.

Я не сдерживаюсь, хватаюсь за напряжённые плечи Титова и издаю отчаянный стон, умоляющий его поторопиться. И, к счастью, он проявляет милосердие. Передвигает пальцы к трусикам и стягивает их вниз, позволяя крохотному лоскутку ткани упасть к моим щиколоткам.

Теперь нет никаких преград между ним и моей промежностью. Ничто не мешает Титову рассматривать меня близко, скрупулёзно, с дичайшим желанием в глазах.

Я думала, что это смутит меня до смерти, но ничего подобного. Его осмотр заводит до умопомрачения, вынуждает мелко дрожать от желания большего. И он даёт это больше… Касается внутренней стороны бедра и ведёт неспешный путь пальцем вверх, оставляя за собой покалывающую дорожку. Когда же он наконец достигает влажной плоти, меня с головы до ног окатывает огненной волной, будто прошибая током. И, кажется, Титова тоже.

– Чёрт… Ты такая мокрая, – с тяжелым, глухим выдохом констатирует он, и это ещё мягко сказано.

Я до безобразия мокрая. Чувствую, что даже по ногам стекает пара капель возбуждения, и это пиздец. Официально пиздец! Сейчас же этот самовлюблённый наглец начнёт сиять как новогодняя ёлка.

– У меня просто давно не было секса, – выдаю первое, что приходит в мой поплывший от похоти ум.

– Значит, я тут не причём? – пронзая меня томным взглядом, он повторно проводит по влажным складочкам, оставляя нежный поцелуй на моём животе.

– Не причём, – безбожно вру я сквозь протяжный стон.

– Совсем-совсем? – нащупывает клитор, давит на него и мажет языком в области пупка, лишая меня возможности ответить из-за простреливающего всё тело наслаждения. – Не слышу, – шепчет он и кусает меня чуть ниже живота, продолжая массировать клитор.

– Совсем немного причём, – кое-как выдавливаю из себя очередную бессмысленную ложь и тут же теряю всю почву из-под ног.

Титов рывком усаживает меня на себя, одной рукой жёстко зарывается в мои волосы, а вторую со звонким шлепком впечатывает в ягодицу. Сильно. Больно. Обжигающе приятно.

– Ты с ума меня сведёшь когда-нибудь, – в унисон с моим стоном цедит он срывающимся голосом, вдавливая меня в себя намертво.

А ты уже свёл! Основательно и бесповоротно.

Эти слова гремят в сознании точно колокол, но мне легко удаётся их удержать внутри себя, так как я ни о чём другом думать не в состоянии, кроме как о его твёрдом члене, вжимающимся в мою промежность. Даже сквозь одежду чувствую, насколько он большой и горячий.

– И всё из-за тебя. В этом стопроцентно ты виновата, – морщась будто от боли, шепчет Титов.

Неужели я произнесла последние слова вслух и не заметила этого? Похоже на то. Вот это да! Вконец потеряла связь с реальностью. Но плевать. Ничего не имеет значение. Остатки полуживых мыслей прекращают трепыхаться, когда Титов жёстко накрывает мои губы своими, вбирая в себя мой язык вместе с блаженным стоном. Он красноречивее любых слов сообщает ему о том, что я мечтала об этом поцелуе днями и ночами.