— Черт. Брат заслуживает того, чтобы избавиться от своего прошлого. Раз и навсегда, бл*дь. — АК усмехнулся и добавил: — По крайней мере, сейчас у него есть ты, Мэдс. Он наконец заполучил тебя.

После этого АК присоединился к своим братьям. Я увидела, как Флейм направился ко мне, но вытянула руку и покачала головой. — Все хорошо, — сказала одним ртом, и Флейм замер на месте.

— Мэдди? — я последовала за голосом и приблизилась к Мэй и Лиле. Мэй указала на участок поляны подальше от всех и мы сели.

Мэй посмотрела через мое плечо на Флейма, затем на меня, улыбаясь.

— Ты не вернешься в мой дом, ведь так?

Покраснев, я покачала головой.

Лила взяла меня за руку.

— Я очень счастлива за тебя, Мэдди. Ты этого достойна.

Слезы защипали глаза и я сказала:

— Я счастлива. — Моя нижняя губа дрожала: — Я очень счастлива. И Флейм тоже. — Мэй и Лила прослезились вместе со мной. Рассмеявшись, я положила ладонь на живот Мэдди. — Особенно теперь, когда стану тетей.

— Тетя Мэдди, — прошептала Мэй и подняла мою руку, поцеловав ладонь.

Затем Мэй спросила:

— Он нежен с тобой, Мэдди? Знаю, это не мое дело, но я должна знать. Мы не обсуждаем подобное. Но я просто... Просто должна знать, нежен ли он с тобой.

Мое сердце разбилось из-за ее вопроса, но подняв взгляд, я кивнула и прошептала:

— Да, он идеален.

Слезы Мэй падали на ее кожаные штаны. Она ответила:

— Это хорошо, сестра. Очень хорошо.

Я посмотрела на Мэй и Лилу. Я была так счастлива, что познала любовь. Запрокинув голову к небу, я закрыла глаза, посылая молитву к Господу, чтобы Белла тоже была счастлива. Наконец счастлива, потому что сестры, за которых она так упорно сражалась, нашли настоящую любовь.

Любовь в идеальном проявлении.

Флейм

 Три дня спустя...

Проснувшись, я обнаружил, что за окном еще темно. Вытянув руку к Мэдди, запаниковал, найдя ее сторону кровати пустой. Я подскочил с кровати, и по холодному полу помчался в гостиную. Там моё сердце ухнуло вниз. Мэдди сидела у люка, у гребаного люка, держа в руке чертов нож.

— Нет! — заорал я и бросился вперёд. Мэдди подняла голову на звук моего голоса и попятилась назад, ударившись спиной о стену. Затем, впервые за последние дни, я почувствовал, что пламя начало просыпаться. Пламя, которое не прекращалось, как только начинало движение.

И я начал расхаживать туда-сюда. Затем мне захотелось взять нож. Затем...

— Флейм? — позвала Мэдди нежно, остановив мои хаотичные движения. Я пытался выровнять дыхание, старался успокоиться. Посмотрел туда, где она сидела, но Мэдди уже была на ногах, а в руках у нее был чертов нож.

И по какой-то причине от мысли, что она держала в руках этот чертов нож, моя кровь разбушевалась с новой силой. Потому что нож принадлежал ему. И этот нож причинял только боль. Он был моим чертовым проклятием.

— Отдай мне нож, — выплюнул я, но Мэдди попятилась назад, унося нож с собой. — Мэдди...

— Ты когда-нибудь возвращался? — вопрос Мэдди оглушил меня.

Я нахмурился. Мэдди сделала глубокий вдох и шагнула ближе.

— Ты когда-нибудь возвращался в дом, в котором вырос?

Воздух, будто выбило из моих легких, при упоминании этого гребаного дома. Я сжал ладони в кулаки и покачал головой.

Мэдди продвинулась еще ближе.

— Ты знаешь, где твой отец? Знаешь, что с ним случилось?

Я вздрогнул от мысли, что отец вернется в мой разум, и покачал головой снова.

— Нет. Я не имению гребаного понятия, что с этим уродом, — выплюнул я.

Затем Мэдди подняла нож и протянула его мне.

Сама она направилась в спальню, а я наблюдал за ее уходом. Затем опустил взгляд на старый нож в моей руке. Все эмоции, что я испытывал в этой чертовой дыре, нахлынули на меня. Я посмотрел в сторону люка. Люк был установлен после того, как построили дом. Он напоминал мне о том, что я был злом во плоти. Он был местом, где выпускалось пламя.

Место, где он мог продолжать брать меня...

Внезапно меня затошнило.

Бросив нож на пол, я рванул в спальню, к Мэдди. Она сидела на кровати, голая, обхватив руками согнутые в коленях ноги. Она плакала.

— Мэдди, — прошептал я, делая шаг вперед.

Она подняла руку и заговорила: