— Схвати и доставь — живым или мертвым.

Затем мое тело перестало двигаться, и комната превратилась в черную дыру. 

*** 

Я слышал тихие голоса на заднем плане, но не мог открыть глаза. Голова ощущалась тяжелой. Память была разбита вдребезги.

Голоса приближались, и я услышал, что они говорят по-русски.

Русские?

Я не слышал русскую речь со времен сиротского дома.

Или с последней встречи с Зоей.

Зоя!

Мысль о Зое заставила мое тело выгнуться дугой, пытаясь освободиться, но мои руки и ноги были связаны.

Я боролся и боролся, пока не заставил себя открыть глаза. Дыхание вырывалось наружу короткими вдохами, а тело было горячим, пот стекал по лицу. Зрение было затуманено, я моргал до тех пор, пока оно не прояснилось. Когда ко мне вернулось ясное зрение, я обнаружил, что нахожусь в комнате, похожей на гостиную. Повернул голову, пытаясь следовать за голосами, но, когда пошевелился, боль в шее перехватила мне горло. Я зашипел от боли, и гнев снова овладел мной.

Меня трясло от ярости, обжигающей мою кровь. Я пытался вспомнить, что же, черт возьми, произошло. На поверхность всплыли разрозненные воспоминания: Госпожа застает нас в камере пыток, нас запирают в клетке, электрошокер, Зою привязывают к кровати, Госпожа привязывает меня к столбу, прикрепляет ошейник, приказывает убить…

— Бл*дь! — взревел я и забился в кресле, отчаянно пытаясь освободиться.

В комнату кто-то вошел. Я поднял голову и увидел, что на меня смотрит блондинка. Я открыл было рот, чтобы заговорить, но в горле у меня пересохло.

Она выбежала из комнаты. Я услышал голоса, а затем несколько пар ног вошли в комнату. Мои руки сжались в кулаки, когда внезапно передо мной появились двое мужчин.

Я смерил взглядом этих мужчин с ног до головы. Моргнул, от куда-то зная, что видел их раньше. Один из них был светло русым с темно-карими глазами. Его взгляд был холоден. Он был сложен и выглядел так, словно мог убить на месте. Но когда я посмотрел на второго мужчину, мое сердце бешено заколотилось.

Заал Костава.

— Костава. — с трудом выдавил я из себя.

Он был огромен, больше, чем я себе представлял. У меня в голове всплыла его фотография, которую Госпожа заставила меня запомнить. Он выглядел точно также. Единственная разница заключалась в его длинных волосах, которые были связаны сзади.

Зеленые глаза Коставы вспыхнули яростью, когда он посмотрел на меня сверху вниз. Его лицо распухло, а губы были в крови. Я крепко зажмурился, вспоминая, как ворвался в дом, но не мог понять, почему напал. После этого мои воспоминания были туманны. Этого никогда не случалось, раньше я помнил все. Но только не сейчас.

— На кого ты работаешь?

Я открыл глаза. Мужчина со светлыми волосами говорил со мной по-русски.

— Ты русский? — спросил я в ответ.

Его голова наклонилась в сторону и, пока он пристально на меня смотрел, я добавил:

— Где я?

Мой мозг очень медленно соображал. На этот раз информация не всплывала быстро.

— Ты расскажи мне, — огрызнулся мужчина.

Мое внимание снова переключилось на Коставу, и я заговорил прежде, чем смог остановить себя:

— Меня послали за ним.

В своей голове я пытался вспомнить причину. Затем я вспомнил Зою, лежащую на кровати.

— Зоя, — выдохнул я, пытаясь удержать память о ней до того, как она снова растворится.

На этот раз Костава хлопнул ладонями по подлокотникам кресла, в котором я сидел.

— Ты уже в третий раз произносишь ее имя. Где она? — его резкие слова сочились ядом.

Но я был так же безумен, как и он.

Зоя была моей.

Она принадлежала мне.

Я должен спасти ее. Темноволосая девушка в углу камеры была следующим воспоминанием в моем сознании. Я подавился криком, но сумел прорычать:

— Инесса!

Костава отступил назад. Мужчина рядом с ним схватил руку, которая была готова врезаться мне в лицо. Я потянул за веревки и потребовал:

— Развяжите меня… я должен спасти их, — вдохнул я, борясь с иглами, разрезающими мое горло и крадущими мой голос. — Я должен спасти их…. От Госпожи…

Оба мужчины замерли, затем посмотрели друг на друга. Наклонившись, блондин спросил:

— Кто такая Госпожа?

Я стиснул зубы, когда он начал расспрашивать меня, вместо того чтобы отпустить. Наконец я достаточно успокоился, чтобы рявкнуть:

— Это чертова… грузинская сука… которая управляет мной!

— Грузинка, — повторил русский, в то время как Костава начал расхаживать по комнате.

— Госпожа Арзиани, — ответил я, — сестра Господина Кровавой Ямы.

Его глаза опустились вниз. Когда взгляд остановился, он спросил:

— Откуда у тебя татуировка с номером 194?

Мои мышцы напряглись, но я ответил: