— Выходи! — приказал он, и я поднялся на дрожащие ноги.

Я прошел всего три шага, когда 362-й сказал:

— Держись за свое имя и свои воспоминания. Не позволяй им стереть их. Что бы они ни делали.

Тяжело сглотнув, я последовал за охранником-Призраком к двери, которой больше всего боялся. Остановился в дверях, но Призрак подтолкнул меня вперед. Спотыкаясь, я вошел в комнату и услышал, как за мной захлопнулась дверь. Я выпрямился и сфокусировался на комнате.

Желудок сжался, и мной овладел страх. В центре комнаты стояли кровати, с которых свисали кожаные ремни. На одной из стен висели кандалы, а на другой — металлический шест, с которого свисали тяжелые цепи.

Движение сбоку привлекло мое внимание. Я посмотрел в сторону и увидел только Госпожу и того мужчину, который истязал близнецов. Они стояли рядом с длинным столом, поверхность которого была усеяна иголками и рядами маленьких бутылочек.

Госпожа наклонилась ближе к мужчине, и его глаза начали блуждать по моему телу. Моя кожа задрожала, когда мне показалось, что он оценивающе смотрит на меня.

Госпожа махнула рукой, и Призрак схватил меня, таща к металлическому столбу. Я попытался оттолкнуть его. Я пытался бороться, но Призрак был слишком силен.

Через несколько минут он привязал меня к шесту, тяжелые цепи удерживали мои ноги на полу, а туловище — на шесте. Ни одна часть моего тела не могла двигаться.

Я глубоко дышал, стараясь сохранять спокойствие. Все это время я делал то, что мне посоветовал 362-ой, — я выжигал в памяти самое важное: «Меня зовут Валентин Белров. У меня есть сестра Инесса Белрова. Ее держат в плену. Я должен освободить ее».

Я снова и снова повторял, кто я такой и кого люблю, пока не почувствовал, что передо мной стоят Госпожа и ее друг — мужчина.

Как только я открыл глаза, мое внимание сразу же переключилось на предмет в ее руке. Мои ноздри раздулись, когда я увидел нечто похожее на металлический ошейник. Я попытался пошевелиться, но не смог даже шелохнуться

Госпожа подошла ближе и, поймав мой пристальный взгляд, сказала:

— Если ты хочешь спасти свою сестру, то отныне будешь делать именно то, что я скажу. Ты отвечаешь мне, и только мне. Я твоя Госпожа.

Мои глаза расширились, и она спросила:

— Понятно?

Госпожа подняла металлический ошейник.

— Нет, — отрезал я, увидев его изнутри. Вокруг ошейника торчали острые иглы, а под ними находились маленькие шарики, наполненные жидкостью.

Госпожа передала ошейник мужчине. Мужчина подошел и, ничего не говоря, расстегнул ошейник и поднес его к моей шее. Я напрягся, зажмурившись, когда почувствовал, как кончики иголок впиваются в мою кожу. Сделал глубокий вдох, и в этот момент мужчина вонзил иглы мне в шею. Я закричал, когда иглы вонзились в мою кожу, плоть моего горла горела огнем. Моя голова упала вперед, когда боль стала невыносимой. Я услышал звон металла о металл, когда мужчина защелкнул ошейник. Он отступил назад, и когда я закатил глаза, то увидел, как Госпожа осматривает мою шею.

Я почувствовал, как по ней потекли теплые струйки. Я знал, что это была кровь. Мужчина что-то сказал Госпоже на грузинском. Я ничего не мог понять.

Он указал на заднюю часть ошейника. Госпожа кивнула. Затем мужчина вернулся к стойке, но Госпожа осталась рядом. Ее рука сжала мой подбородок и притянула мою голову к своему лицу.

— 194-й, если ты хочешь спасти свою сестру, ты сделаешь все, что я прикажу. Тебе ясно?

Я хотел бороться, но все, что я мог видеть, это как Инесса машет мне рукой, входя в арку кровавой ямы. Обретя дар речи, я прохрипел:

— Да.

Глаза Госпожи загорелись от возбуждения, и, притянув меня за мой ошейник, она сказала:

— Я рада, что ты все понимаешь, но я бы все равно заставила тебя повиноваться мне, несмотря ни на что.

Затем она нажала на что-то сзади моего ошейника. Он внезапно затянулся вокруг шеи. Иглы все глубже впивались в кожу. Я кричал и кричал, пока с губ больше не слетало ни звука.

Я пытался дышать сквозь боль, но потом почувствовал, как горячая жидкость вливается в мою шею через иглы. Поначалу жидкость показалась мне странной, но, когда она начала течь по моим венам, в них зародилось тепло. По прошествии нескольких секунд жидкость превратилась в ревущее пламя, растекаясь по моему телу, обжигая меня изнутри. Когда огонь разгорелся, мой разум начал заполняться густым туманом. Образы и мысли начали исчезать. Внезапно в моей голове возникло лицо 362-го, и, вспомнив, что он сказал, я закрыл глаза, когда огонь достигал максимального предела, и запоминал: «Меня зовут Валентин Белров. У меня есть сестра Инесса Белрова. Ее держат в плену. Я должен освободить ее…» 

Зоя