Мои глаза на мгновение закрылись от боли, вызванной тем, что делала с ней Госпожа. Пытаясь сдержать свой гнев, я объяснил:

— Госпожа узнала и пришла за нами обоими. Она держит ее в плену. Госпожа убьет Зою, если я не вернусь с тобой. Она хочет тебя. Весь этот переезд в Нью-Йорк был только из-за тебя. Ты убил ее любовника — человека столь же злого, как и она сама.

Заал внимательно посмотрел мне в глаза и выпрямившись спросил:

— Сколько с ней охранников?

— В ее особняке около десятка мужчин, и трое сильных, обученных Ночных Призрака, которые постоянно окружают ее. Зоя и моя сестра Инесса тоже там.

— Кто такие Ночные Призраки? — спросил светловолосый.

Лед наполнил мою кровь.

— Призраки, бл*дь, это те, кто создан в самом аду. Арзианцы не похожи на другие криминальные семьи. Они подобны армии, а Господин Арзиани — их предводитель. Все они одеты в черную униформу, на лацканах которой изображен символ двух скрещенных кинжалов. У них нет души. Все они — мертвые внутри. Они приходят за детьми ночью, сливаясь с тенями, и бросают их в Кровавую Яму — в этот ад на земле. В приюте мы называли их Ночными Призраками, так как дети верили, что это злые духи, которые приходят, чтобы забрать вас в ад — реальность была не так уж далека.

Я тряхнул головой, пытаясь прогнать эти воспоминания из своей головы, прежде чем взорваться. Но, взглянув на Заала, продолжил:

— Если я не появлюсь с тобой к концу дня, Зою и Инессу отправят в Грузию, в Кровавую Яму. Где они будут использованы — и очень часто. Они обе слишком красивы, чтобы не завоевать внимание Господина.

Заал словно окаменел, когда я сказал ему эти слова. Его голова слегка наклонилась вперед, и он прошептал:

— Зоя красивая? — его голос звучал так, словно он проглотил бритву.

Мой желудок сжался. Я видел, как он защищал Зою, как любил ее по-братски, точно так же, как я любил Инессу.

Тепло наполнило мое тело, просто думая о моей женщине, я ответил приглушенным голосом:

— Такая чертовски красивая. Длинные черные волосы, карие глаза, оливковая кожа — она украла мое мертвое сердце.

Заал посмотрел на светловолосого и прорычал:

— Мы идем туда.

Он кивнул, соглашаясь с его словами. Затем посмотрел на меня:

— Как тебя зовут?

В моей крови забурлила надежда. Впервые за много лет у меня появилась надежда, что я освобожу Инессу и смогу спасти Зою.

— Валентин, — прохрипел я, — Валентин Белров.

Русский подал кому-то знак, чтобы меня развязали. Когда веревки упали, я поднялся на дрожащих ногах. Когда встретился взглядом с блондином, он сказал:

— Я — Лука Толстой. Князь Братвы Волкова.

Мои глаза расширились, и я тут же опустил голову.

— Я был сыном шлюхи-наркоманки, до того, как стал этим… чудовищем Госпожи Арзиани. И я горжусь тем, что буду сражаться рядом с тобой, князь.

Лука кивнул, а затем указал на Заала.

— Мой брат Заал Костава — Лидер Тбилисского клана Костава. Они были самым могущественным кланом в Грузии, пока Джахуа не уничтожил их. Он восстанавливает свою мощь.

Мой желудок сжался, а губы приоткрылись от шока.

— Зоя — дочь подпольной грузинской мафии?

Заал коротко и строго кивнул мне в ответ, его глаза сузились. Я опустил голову. Зоя была членом грузинской криминальной семьи королевских кровей. Ее брат был криминальным авторитетом, который собирался жениться на дочери из Братвы.

Она никогда не будет со мной. Дочери криминальных семей всегда удачно выходили замуж. Для народа Грузии она с таким же успехом могла быть коронованной принцессой.

— Ты помнишь обратную дорогу к особняку своей Госпожи? — спросил Заал, вырывая меня из моих мыслей.

— Да, — ответил я, внезапно почувствовав себя опустошенным, так как теперь знал, что никогда не смогу быть с Зоей, когда все это закончится.

Зная, что опасности больше нет, мой котенок поймет всю чудовищность моих садистских поступков, не все из которых были совершенны под действием сыворотки.

— Хорошо, — сказал Заал. — Нам нужна карта, и мы должны созвать наших людей.

Лука шагнул вперед и направился в другую комнату. Когда я повернулся, чтобы пойти следом, жесткая рука Заала легла на мою руку. Я посмотрел вниз на его пальцы, обхватившие мои бицепсы, и мои ноздри раздулись. Ни один ублюдок не смел прикасаться ко мне; мне было все равно, даже если он был гребаным королем всего мира.

Не обращая внимания на мой пристальный взгляд, Заал придвинулся ближе и сказал: