Жаль, что я узнал об этом только издалека.

«Ты вернулся», — объявил Танк, когда мы вошли в бар клуба. Таннер сидел рядом с ним. Я, как всегда, окинул их обоих взглядом. Танк был не так уж плох. Он умудрился замазать большую часть своих нацистских татуировок дерьмом Аида. Но Таннер, чертов Белый Принц Ку-клукс-клана, не вызывал у меня ничего, кроме ярости. Брат мог бы сказать, что он изменил свои привычки и пробрался в милость Стикса. Но я бы никогда не доверился ни одному члену Ку-клукс-клана. Моя левая рука дернулась, чтобы вытащить свой Глок и прижать чертов ствол к его черепу, тому, который большую часть жизни был выбрит, чтобы каждый ублюдок знал, к какому «народу» он принадлежит. И какой «народ», таких, как я, он уничтожал.

«Ты в порядке, брат?» Танк прищурился, когда я посмотрел на одного из его лучших друзей. В отличие от Танка, Таннер все еще носил свой Татуировки сторонников белой власти. Свастики, число восемьдесят восемь для «Хайль Гитлер», кельтские татуировки в знак гордости за белых и все, что только может придумать этот расист.

«Ça va », — прорычал я, отвечая на каджунском французском, чтобы не сказать то, что хотело вырваться из моих уст. Я выдавил из себя натянутую улыбку двум бывшим скинхеды. Но мое сердце забилось в груди, а рука задрожала. Я был гребаной бомбой замедленного действия вокруг любого знака Ку-клукс-клана. Приучен чувствовать ненависть такой силы, что она контролировала меня, когда они были рядом.

Танк и Таннер пошли рядом со мной, пока я держал голову опущенной и шел в церковь. «Хорошо побежал?» — спросил Таннер, пытаясь завязать разговор. Я смотрел прямо, черт возьми, вперед. Я кивнул. Но ничего не сказал. У меня не было времени, чтобы Принц пытался завязать разговор с «метисом», «дворнягой» или любым другим гребаным именем, которое мне подкинули его сородичи.

Я занял свое место в церкви. Стикс и Кай заняли верхние места. Когда дверь закрылась и Поскольку потенциальные клиенты — Лил Эш, Зейн и Слэш — отказались от спиртного, Кай начал говорить.

«Моя сестра пока останется с нами». Стикс откинулся назад и позволил своему вице-президенту говорить. Кай полез в карман и бросил Polaroid на стол. Я уставился на фотографию одинокой черной розы, лежащей на кровати. «Я же рассказывал тебе некоторое время назад о Гарсии».

«Ублюдок из Мексики», — добавил АК. Я слышал яд в его голосе. Этот ублюдок был в двух минутах от того, чтобы увезти свою сучку и ее ребенка в Мексику, чтобы продать в рабство.

«Да, этот ублюдок». Кай сжал руки в кулаки. Этот Гарсия тоже чуть не заполучил ребенка Кая. «Я же говорил, что у него была история с моей сестрой. Теперь эта история повторяется».

Стикс подался вперед и поднял руки, и Кай перевел. «Диаблос передал нам, что Гарсия что-то вынюхивает. Это вы знаете. Но Чавес, президент Диабло, позвонил нам сегодня и сказал, что Гарсия отправил людей в Техас, чтобы найти Сию. Насколько ему известно, она живет в чертовой Австралии. Но мы здесь, и он начнет с нас».

«Зачем, черт возьми, ты притащил ее сюда, если он сначала посмотрит сюда? Мне это кажется довольно контрпродуктивным, не так ли ?» — спросил я. Пулевые глаза Кая врезались в мои.

Он наклонился вперед. «Ну, mon frère , я — нет, мы — все можем защитить ее лучше здесь. Там, где она жила, если он найдет это, он сможет добраться до нее, и никто даже не поймет, что он вернулся». Кай стиснул зубы. «И если он снова ее получит… если он, черт возьми, снова ее коснется…» Кай замолчал, затем вскочил на ноги и выбежал из комнаты.

Я нахмурился от его внезапного ухода. Брат был горячая голова, но обычно не настолько неконтролируемая.

Стикс кивнул АК, чтобы тот перевел его язык жестов. АК прочитал по рукам Стикса и сказал: «Мы патрулируем территорию посменно. Я на связи с Дьябло, если они получат больше информации. Таннер». Стикс посмотрел в сторону Таннера. «Нам нужно, чтобы ты за компьютером делал то, что ты там делаешь, чтобы узнать, что этот придурок задумал».

«Понял, През», — сказал Таннер. «Посмотрю, что смогу найти. Хотя должен сказать, что в последний раз, когда я разбирался в дерьме картеля, они были железными». Ковбой, должно быть, почувствовал, как моя нога подпрыгивает вверх и вниз, потому что он осторожно скользнул рукой по моему бедру под столом. Я остановился, чувствуя его руку, и позволил ей удержать меня от потери дерьма. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул и выдохнул. Я сосредоточился на том, чтобы успокоить свое бешено колотящееся сердце. На том, чтобы замедлить пульс.