— Я так и не оправилась от потери своих мальчиков. Пророк сказал, что из-за своего угнетенного состояния и отсутствия веры, я стала настоящим бедствием для общины, поэтому он меня выслал. Отправил меня подальше от моих сыновей, чтобы я не нарушила Божьи замыслы.

— Пуэрто-Рико, — прошептала Белла.

Руфь кивнула.

— Я находилась там, пока нас не вернули в США для объединения Нового Сиона.

Руфь взволнованно взглянула на меня, затем подалась вперед. Она подняла с пола прядь моих волос. Тогда я понял, что наши с ней волосы одинакового каштанового оттенка. А её глаза того же цвета и формы, что и мои.

Она была… она была…

— Я думаю, что Иуда стал похож на своего отца, а ты…, — она сглотнула. — А ты — на мать…

Руфь встретилась со мной взглядом.

— На меня.

Я смотрел на эту женщину, пытаясь разобраться во всём том, что она мне сейчас сказала. Дядя Давид был мне вовсе не дядей, а отцом. И он изнасиловал свою приемную сестру… мою мать…

— Я не знаю, каково это, быть сыном.

Понятия не имею, почему именно это было первым, что сорвалось с моих губ. Но ровно это я и сказал.

Руфь вздохнула и слабо улыбнулась.

— А я не знаю, каково быть матерью.

Я опустил голову, не зная, какого хрена мне теперь делать. Вдруг в мою свободную руку легла ладонь — теплая, мягкая и….

— Мать, — прошептал я, пытаясь выдавить слова из пересохшего горла. — У меня есть мать.

— Да, — заплакала Руфь, и у меня в руке дрогнула её ладонь. — И, если ты мне позволишь… я… я хотела бы узнать тебя получше. Я… я люблю тебя, сынок. Всегда любила…

Белла наклонилась к Руфи и поцеловала её в висок. Моя жена прижалась ко мне, не отпуская меня ни на секунду и не давая мне сломаться.

Я сидел на полу в ванной, у меня в объятиях и в сердце были мои мать и жена. Обе хорошие женщины. Обе чистые души…

… все мы выжили.

У меня в голове снова раздались слова Смайлера, и я понял, что брат прав. Я должен попытаться жить. В этом кромешном аду, каким была моя жизнь, меня наградили чудесными дарами.

Сжав руку своей матери и потрясающей, храброй жены, я закрыл глаза. И на этот раз, когда меня окутала темнота, у меня в голове не возникло никаких ужасных образов. Вместо этого в груди разлилась легкость, и мое сердце наполнилось теплом.

И несмотря ни на что, я улыбнулся.

Улыбнулся и обнял свою семью…

. . потому что мне действительно повезло.

Просто чертовски повезло.

Белла

Три дня спустя…

Я продела руки Райдера в рукава чёрной рубашки и натянула её на его всё еще поврежденный торс. Теперь он уже мог одеваться сам, но я беспокоилась, что это требовало от него слишком больших усилий. Я подняла глаза и поймала на себе его взгляд. Последние несколько дней так было постоянно. Словно что-то в нем изменилось, что-то, от чего он стал лелеять меня, обожать… поверил в то, что я никогда его не оставлю.

Это было правдой. Я никуда не от него не уйду.

— Ты в порядке? — спросила я.

И тут он наклонился и впился губами мне в губы, лишив способности дышать. Я закрыла глаза и провела руками по его недавно постриженным волосам.

Райдер отстранился, и я улыбнулась, услышав, как он прошептал:

— Да. Я в порядке.

— Хорошо.

Я поцеловала его в голову.

Затем отошла, чтобы собрать кое-какие необходимые нам вещи. В этот день мы переезжали из здания клуба Палачей в наш новый дом. Когда Райдер рассказал мне о решении Стикса, я расплакалась. В этот момент из меня выплеснулись все сдерживаемые мною эмоции. Вся сила, за которую я с таким упорством цеплялась, улетучилась.

Он выживет.

Я буду жить с тем, кого люблю.

Это всё, что имело значение.

В дверь тихо постучали. Я улыбнулась, увидев на пороге сестру Руфь. Её робкие глаза немедленно метнулись к сыну.

К её сыну.

Даже сейчас, глядя, как эта тихая женщина, вне себя от волнения, приближается к Райдеру, я едва могла в это поверить. Райдер встретился с ней взглядом, и на его губах проступила нервная улыбка.

Их обоих сильно надломило их прошлое, но они отчаянно пытались бороться за будущее. Наконец-то, как воссоединившиеся мать и сын.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Руфь.

Она протянула руку, чтобы коснуться постепенно исчезающего синяка. На какой-то момент она застыла в нерешительности, но я с гордостью заметила, как Руфь снова двинулась вперед, и осторожно провела рукой по коже Райдера.

От этого лёгкого ласкового прикосновения Райдер сглотнул.

— Мне уже лучше. Рад, что покидаю это место.