По моему лицу потекли слёзы, и я увидел, как в раковину упала последняя прядь волос. Я поднёс машинку к бороде и постриг и её. Лезвия были не слишком короткими, поэтому они не сбрили ее полностью. Но опустив машинку, я взглянул на свое новое отражение в зеркале… и почувствовал, как всё рушится.

Иуда исчез. Он исчез с моего гребаного лица.

У меня подкосились ноги, и я повалился на пол. Я поднес руки к голове и, почувствовав, как ладонь коснулась коротких волос, закричал ото всей нахлынувшей на меня боли. Мне хотелось, чтобы Иуда исчез… но я и не подозревал, как же будет больно, когда это наконец-то произойдёт.

Я наклонился вперед, раскачиваясь от невыносимой боли в груди.

— Райдер! — услышал я отчаянный окрик Беллы.

Она ворвалась в ванную и тут же опустилась рядом со мной. В дверях стоял кто-то ещё. Я поднял глаза. Сестра Руфь смотрела на то, как я, бл*дь, теряю последние остатки самообладания.

— Райдер, — прошептала Белла. — Что ты наделал?

Она подобрала пряди моих срезанных волос.

— Я больше не мог быть им, — произнёс я. — Не мог смотреть в зеркало и видеть его. Я… я не мог больше выносить, что все в этом баре видят во мне его… Грейс, Лила…

Я взглянул на свою жену.

— Даже ты.

Белла покачала головой.

— Нет, Райдер. Ты не твой брат. Никто так не думает.

У меня в голове пронеслись предсмертные слова Иуды…

«Зло порождает зло, Каин. Какой бы грех не запятнал мою душу, он живет и в тебе. Мы с тобой одинаковые… Рождены одинаковыми… Творим одно и то же…».

— Мы с ним одно, — сказал я и провел пальцами по венам у меня на запястье. — У нас одна кровь.

Я покачал головой.

— Мы никогда не знали наших родителей, но посмотри на нашего дядю. Посмотри на Иуду… Я сделан из того же зла, что и они. Мне не убежать от судьбы.

Мне было невыносимо проступившее на лице у Беллы выражение полной беспомощности. Я не хотел ранить её больше, чем уже ранил. Но… но…

— Ты считаешь злом меня?

Мой взгляд скользнул к стоящей в дверях Руфи. Я нахмурился.

— Что?

Руфь опустилась на пол и села напротив меня. Белла прижалась ко мне и взяла меня за руку. От её прикосновений я черпал силы. Она и была моей грёбаной силой.

— Ты считаешь злом меня? — повторила Руфь.

Белла казалась растерянной.

— Нет, — ответил я, глядя на женщину, о которой практически ничего не знал.

Сейчас, в рубашке и длинной юбке, она выглядела иначе, совсем не так как при нашей первой встрече. Ее длинные каштановые волосы были распущены, а карие глаза внимательно смотрели на меня… очень внимательно.

Руфь сглотнула и опустила глаза.

— Значит, ты похож на меня.

Я понятия не имел, о чем она говорит.

— Ничего не понимаю.

Руфь сидела, не поднимая глаз и сцепив руки на коленях.

— Мне было тринадцать, когда меня забрал к себе мой приемный старший брат. Моих родителей никогда не было рядом, их больше беспокоил поиск очередной выпивки. Поэтому он меня забрал. Он приехал за мной, сказал мне, что нашел Бога, и что на него возложено исполнение священной миссии.

Я застыл на месте, а она тем временем продолжала.

— Он отвез меня в Техас. Когда я увидела его новый дом, то глазам своим не поверила. Увидела всех этих людей, которые его любили и поклонялись… но моя любовь к его дому длилась недолго.

Белла так сильно сжала мне руку, что, по-моему, перекрыла приток крови.

— Потому что однажды ночью он пришел за мной. Я не понимала, чего он хочет от меня — своей сестры. Но вскоре я это узнала, — она поморщилась. — Он повел меня в свою постель… и… и…

Руфь крепко зажмурила глаза.

Когда она подняла голову, по её щекам катились слезы.

— Я не знала, что ношу близнецов. Лэнс, мой брат, скрыл это от меня, когда врачи делали мне УЗИ. До их рождения меня держали в полной изоляции, — у нее вырвалось рыдание. — После того, как они родились, мне разрешили подержать их на руках всего несколько минут. Я никогда не хотела этих детей; он меня к этому принудил. Но когда я заглянула в их большие глаза, то мгновенно их полюбила. Они стали так мне необходимы, что я даже не могу этого объяснить. Они были моими… моей душой, моим сердцем… пока он их у меня не забрал.

— Нет, — прошептала Белла и неистово вцепилась мне в руку.

Я пытался вздохнуть, но не мог. Воздух просто не шел.

— Я часами плакала и плакала. Кричала, чтобы ко мне вернули моих сыновей. Но мой старший брат, Пророк, сказал мне, что мои мальчики — его сыновья — будут воспитываться как его наследники. Что Бог поведал ему, как их растить… вдали от людей. Потому что они особенные.

— Руфь, — произнесла Белла и взяла её за руку.

Почувствовав от Беллы столь необходимую ей поддержку, Руфь поморщилась от боли. Но я не мог пошевелиться. От шока я лишился дара речи.