Эта бессонная ночь не была похожа на другие. Трудно уснуть, когда не желаешь увидеть очередной кошмар, но еще сложнее, когда в голове властвует хаос из мыслей, а на соседней подушке уютно устроились все твои страхи. Мозг то и дело переваривал детали предстоящей поездки, которые мы спешно обсудили в баре. Все нутро гудело от предвкушения по двум причинам, одна из которых не имела никакого отношения к легким деньгам. Мне бы не помешало с кем-нибудь посоветоваться, но я уже и так знала, что слишком осторожная Наоми назовет по меньшей мере тридцать причин, почему я не должна садиться в эту машину. Рин просто пожелала попутного ветра, демонстративно сунув в карман моего рюкзака для путешествий пачку презервативов. А Голди… ну, Голди была солидарна с проекцией Нао из моей головы, прочитав нудную лекцию о правилах поведения в таких ситуациях, после чего рядом с подарком Рин в рюкзаке появился перцовый баллончик.

Прислушавшись к советам и пойдя на компромисс с самой собой, я все же незаметно сделала фотографию Уилла, притворившись, что звоню в университет, чтобы попросить дополнительные выходные. На самом деле я отправила электронное письмо еще накануне вечером, сославшись на плохое самочувствие и пообещав выполнить всю домашнюю работу в срок.

Пробил полдень, двигатель прокатного автомобиля Уилла заурчал, а я натянула солнечные очки и принялась перелистывать страницы, аккуратно вложенные в серую папку, лежащую у меня на коленях. Некоторые из них содержали диаграммы, большинство было сплошь испещрено пометками, сделанными от руки, на последних расположились вклейки с фотографиями железных станков и оборудования.

– Кто оставил эти записи? – уточнила я, когда Уилл уперся рукой о подголовник моего сиденья, задом выезжая с парковки дома. Он мимолетно взглянул на документы.

– Какой-нибудь болван, не смыслящий в юриспруденции, скорее всего, мой босс, – ответил он, выруливая на дорогу.

– Так что, мне просто читать вслух все подряд или есть нюансы? – Вовсе не хотелось всю дорогу пялиться в окно в нелепом молчании, поэтому я поспешила приступить к работе, для которой меня наняли. Свеженькие десять сотенных купюр, даже не остывшие от соприкосновения с внутренним механизмом банкомата, уже прожигали карман, и это только усиливало желание сиюминутно взяться за дело.

Уилл поправил солнцезащитный козырек кепки, сжимая руль свободной рукой. Это движение заставило меня задуматься, как много времени он проводит в спортзале, чтобы поддерживать свои мышцы такими безупречными. Отточенные движения, с которыми он маневрировал на дороге, пока мы покидали город, внезапно показались самым захватывающим зрелищем за всю мою жизнь, а десятичасовая поездка обещала стать бесконечно долгой.

– Ты голодна? – спросил Уилл, полностью проигнорировав мой вопрос. Просроченные мюсли, которые с утра плескались в желудке, смешиваясь с апельсиновым соком, подскочили прямо к горлу. В списке приоритетов бедняков гордость стояла далеко не на первом месте, но, даже несмотря на это, я бы не позволила ему снова угощать меня едой. К тому же теперь я могла сама оплатить счет, хоть и не рассчитывала тратить в поездке больше, чем того требовала необходимость, особенно пока работа не выполнена.

– Первое правило поездки, – я подняла указательный палец. – Мы не будем останавливаться каждые десять минут, так я смогу быть наиболее эффективной, а ты прослушаешь максимум из написанного. Ближайшая остановка в Ланкастере, потом одна в Брайсон-Сити, и далее до Нэшвилла без перерыва. Так мы приедем до темноты. Следовательно, я не голодна и ты тоже!

– Начинаю сомневаться, что взять тебя было хорошей идеей, – усмехнулся Уилл.

На языке сформировался острый ответ, и, видит бог, мне очень хотелось выплюнуть его в напыщенное, слишком красивое лицо, но тысяча баксов поглаживали мою грудную клетку через ткань джинсовой куртки, умоляя молчать.

– После этой поездки ты уволишь свою помощницу и будешь умолять меня остаться.

Губы Уилла еще больше скривились в полуулыбке.

– Разве я могу оставить Уилмингтон без первоклассного бармена, что так и норовит вонзить свои зонтики в глаза посетителей?

Я не ответила, потому что в день нашей первой встречи Уилл, сам того не зная, выручил меня из передряги. Я ненавидела свой изъян так же сильно, как ранние подъемы, счета за квартиру и дурацкую клубнику, а он избавил меня от необходимости в очередной раз объясняться с пьянчугами и выглядеть при этом ущербной.

– Хотя, знаешь, обивка кресел, которая наверняка застала времена Великой депрессии, так и кричит: «Спаси ее, Уилл!» – Он посмотрел на меня с веселым блеском в глазах. Ранее лишенное искренних эмоций, лицо внезапным образом засияло, не оставив ни тени от прежнего саркастичного и задумчивого Уилла. Впервые он выглядел расслабленным и спокойным, глядя на дорогу, и всякий раз, когда его взгляд на короткое мгновение возвращался к моему лицу, клянусь, я снова видела то же счастливое выражение.

– Второе правило, – подавляя смешок, сказала я. – Ты должен чаще вот так улыбаться.

Откуда это взялось?