Некоторое время она бьется в агонии, а потом вырубается на моих руках. Чувствую себя таким же беспомощным, как в день, когда нас с Линком похитили. Держать в руках призрак чужой жизни и не иметь возможности вдохнуть в него краски – чудовищно и опустошающе. Это не имеет ничего общего с тем, чтобы по доброй воле эту же жизнь отнимать.

Меня отодвигают в сторону, забирая Элси, и тогда я понимаю, что прибыли медики. Руки кажутся пустыми без ее веса, а ноги слишком слабыми, чтобы мог подняться; взглядом нахожу место, где на грязном полу пара наших ребят борются со смертью, забирающую ее в свои холодные объятия, и чувствую, как в горле оседает пустота, давящая на его стенки.

– Эй, Джош, идем. Они закончат здесь… – говорит Дэмиен, не сводя глаз с моего лица.

– Знаешь, почему организацию назвали «Стиксом»? – спрашиваю его, все еще глядя на то, как медики методично делают свою работу, а другая команда стирает следы нашего присутствия из дома Элси.

Позже ей наплетут, что она переутомилась и потеряла сознание, а заботливая соседка случайно зашла проверить, обнаружив, что дверь не заперта. Такое частенько случается, и доверчивая Элси поверит, так и не узнав, что сегодня на ее жизнь было совершено покушение.

– Нет, – отвечает Дэм. Встаю, стараясь не оглядываться, не зная, выживет ли она. Просто надеюсь, что да.

– Река, переносящая души в мир мертвых, разве не поэтично? Мы убийцы, Дэм. Это все, что мы умеем делать, и все, кем являемся, даже когда надеваем костюмы и прячем правду от мира. Я настолько сросся с этим образом жизни, что думал, будто стал неуязвимым, как Ахиллес, искупавшись в ядовитых водах. И вот впервые в жизни я чертовски напуган. – Стучу себя по груди в районе сердца. – Что, если это мое уязвимое место?

Дэмиен молчит всю дорогу до машины, а потом, прежде чем сесть в свою, чтобы отправиться в штаб-квартиру составлять рапорт, поднимает на меня взгляд. Он медлит, как будто хочет что-то сказать, но так и уезжает, оставляя меня одного в гнетущем молчании.

Позже той ночью я не мог уснуть, поэтому, зная, что Элси выжила, проник в больницу, в которую ее доставили, чтобы за ней могли приглядеть до утра. Они должны были убедиться, что она ничего не вспомнит, когда проснется, и примет недомогание за последствия отравления. Никто из врачей не задает вопросы, потому что всю больницу курирует «Стикс». С виду она выглядит как обычный госпиталь, но ежедневно с нашими ребятами случается столько разного дерьма, что три этажа, напичканные лучшим оборудованием и всевозможными лекарствами, – больше чем простая необходимость.

На дежурстве Уэйд.

– Оставь меня, – говорю, входя в палату.

Элси спит, ее лицо все еще бледное, но уже потеряло болезненный зеленый оттенок. Значение пульса на аппарате в пределах нормы, и это знание успокаивает биение моего собственного. Медленно подхожу к кровати, не понимая, что вообще здесь делаю, и сажусь в кресло для посетителей, закрывая глаза. Возможно, я задремал, но легкие вздохи пронзают воздух, и мои глаза снова распахиваются, фокусируясь на девушке, чьи светлые волосы разметались по подушке. Ей снится кошмар, даже во сне она не может найти покоя, издавая жалобные стоны.

Часы показывают, что я просидел здесь уже целый час, пора уходить, но ноги будто приросли к месту. Голова Элси снова дергается, и я заставляю себя встать, не давая мозгу разложить по полочкам события вечера. Наклоняюсь над кроватью, нависая над девушкой на расстоянии дыхания, и тихо шепчу:

– Спи, это просто сон. Теперь ты в безопасности. – Не удержавшись, оставляю короткий поцелуй на холодном от пота лбу и выпрямляюсь, покидая палату, пока звуки беспокойства за моей спиной затихают, сменяясь мирным сопением.

Элси

Наши дни

У всех воспоминаний есть одна отличительная черта – как бы мы ни старались воскресить пережитое, смешивая одни и те же компоненты реальности, они так и остаются всего лишь нашим прошлым. Эти события прочно вплетаются в паутину времени, формируя новые витки на жизненной спирали. Воспоминания – это ловушка для тех, кто любит предаваться ностальгии вместо того, чтобы жить сегодняшним днем, и время от времени я тоже в нее попадала.

Так уж вышло, что негативный опыт сильно травмировал мое сознание, вырезав на нем рубцы намного глубже, чем те, что остались от счастливых мгновений. Я жалела, что не попала в число тех, чей мозг делал психике одолжение, блокируя все плохое, плотно запечатывая дурные воспоминания глубоко-глубоко в подсознании. Было так много вещей, которые я бы хотела забыть…

Третья годовщина гибели Дэмиена, и третий раз, когда я не могу положить цветы на надгробие, все еще опасаясь встречи с Карсоном Каллаханом, отцом Дэма и человеком, что угрожал мне расправой. Я покидала Бостон в спешке, полагаясь на инстинкты и небольшие сбережения, которые слишком быстро закончились. Перебиваясь случайными подработками, моталась по стране в поисках безопасного дома.