У «Каллахан и Аттвуд» была многолетняя история, насчитывающая не одно поколение, когда эти фамилии существовали порознь, и целое десятилетие под одной крышей из стекла и металла, таких же холодных, как сердца основателей. Я нечасто бывала здесь, предпочитая уворачиваться от просьб отца посетить офис, как от открытого огня. Понятия не имею, что означал мой сегодняшний визит в великой схеме вещей, но все же последовала порыву любопытства и переступила порог фирмы, носящей и мою фамилию.

– Вас ожидают наверху, – с отрепетированной улыбкой сообщила девушка на ресепшене, когда я вошла в просторный холл в окружении деловых костюмов. Наверно, нужно было надеть что-нибудь поприличней, чем одна из толстовок Ника, но нервная энергия так бурлила в теле, что я не смогла даже доесть свой завтрак, прежде чем отправиться сюда.

Двенадцать этажей, верхний из которых полностью занимало руководство; понятия не имею, чем занимались на остальных, но лифт практически не двигался, останавливаясь почти на каждом, чтобы впустить или выпустить кого-то из сотрудников. Пока поднималась, у меня скрутило живот от мысли, что бы стало со всеми этими людьми, если бы я отказалась стать преемницей отца.

Створки лифта открылись, возвестив о том, что дальше ехать некуда, и я жадно втянула воздух, перед тем как выйти наружу.

– Вот ты где! – Рука Ника обвилась вокруг моей талии, и поцелуй в губы, на контрасте с началом этого дня, еще больше сбил меня с толку. Видя мое замешательство, он притянул меня ближе. – Все в порядке?

– Не знаю, ты мне скажи. – Я все еще оглядывалась по сторонам, немного не в себе от энтузиазма в его голосе. Мои глаза нашли его, и потребовалось больше, чем несколько секунд, чтобы убедиться, что он не под кайфом. – Зачем мы здесь?

– Ты мне доверяешь? – Вопрос слетел с его губ так просто, будто мы вовсе не были двумя персонажами какой-то запутанной версии «Вестсайдской истории». Я была слишком напряжена, чтобы солгать.

– Зависит от обстоятельств.

– Это что, моя толстовка? – Он прищурился, довольно улыбаясь. – Думал, что упаковал ее с остальными вещами.

– Ха! Вот тут-то всплывает вопрос о доверии. Что происходит, Ник? Почему в твоем шкафу дорожная сумка?

На место улыбки пришло выражение лица, которое не прибавило мне уверенности, в нем было невероятное количество нежности, но за ее интенсивностью я разглядела и глубокую печаль.

– Я все объясню, идем. – Ник мягко взял меня за руку, переплетая наши пальцы, и повел в сторону офиса отца.

Секретарша встала, чтобы меня поприветствовать, но мой ответ застрял в горле, когда двойная матовая дверь передо мной распахнулась.

– Наконец-то. – Мой отец поднялся со своего места, бросив короткий взгляд на Ника, что встал у меня за спиной, все еще держа наши руки сцепленными.

Помимо отца в кабинете был незнакомый мужчина, представившийся Джошем Холлом. От его безразличного приветствия и пробирающего до костей прищура по моей спине пробежали мурашки, и я отступила на полшага, вжимаясь в тело Ника. Почему ситуация походила на наше собрание в кабинете прямо перед тем, как на меня рухнула бомба с помолвкой?

– Все в порядке, принцесса, – шепнул Ник поверх моего плеча, его вторая рука легла мне на живот. – Эти люди здесь, чтобы помочь.

Прямо перед тем как успела высказать сомнения, дверь за нашими спинами открылась и запыхавшийся Карсон Каллахан влетел в нее, капая слюной на персидский ковер, как собака в припадке бешенства.

– Ты! – Тот ткнул пальцем в лицо моего отца. – Я знал, что нужно было пристрелить тебя прямо там! – вопил он, все больше краснея в приступе ярости. – Иуда! Ты заплатишь за это!

Ник передвинул меня за спину как раз в тот момент, когда мистер Каллахан развернулся к нему и засмеялся в потолок.

– Отличная работа, говнюк! – выпалил он в истерике, аплодируя. Затем его взгляд метнулся в мою сторону, и следующие слова прозвучали с таким количеством яда, что меня затошнило. – Все ради этой маленькой шлюшки?

Тело Ника пришло в движение быстрее, чем я успела расслышать свой крик. В следующую минуту он уже восседал верхом на своем отце, впечатывая кулак ему в лицо снова и снова.

– Я выбью твои зубы, чтобы ты больше не смог разговаривать о ней в таком тоне. А если решишь даже просто подумать, то размозжу твой череп. – Голос Ника, наполненный сталью, гремел поверх шума в моих барабанных перепонках и голосов людей, разнимающих драку.

– Остынь, Каллахан, – вмешался Джош, оттаскивая Ника подальше. – Тебе не нужны новые обвинения.

– Пусть только попробует, – выплюнул тот, вытирая окровавленные костяшки пальцев о подол выбившейся рубашки. Ненормальность происходящего выходила за грань моего понимания.

– Кто-нибудь объяснит… – начала я, глядя, как растрепанного и избитого мужчину передо мной сажают в кресло.