– Я никогда не встречался с рыженькими, ты должна дать мне хоть каплю информации, – мы уже подошли к моему «Корвету», и я открыл дверь для Сью.

– Все, чем могу помочь, – это дать тебе ногой в пах, – она скользнула на пассажирское сиденье, хлопнув дверью с такой силой, что я поморщился.

– Прости, Кермит, она немного чокнутая! – погладил прохладную крышу машины и, улыбаясь, поспешил на свое место.

Мы подъехали к дому матери Райана, где они со Сью остановились на эти выходные. Свет в окнах не горел, должно быть, миссис Донован, которая технически давно ею не была, уже спала.

Девушка с тоской взглянула на темный дом, перебирая ремешок сумочки пальцами. Ее небесно-голубое платье обвивалось вокруг щиколоток, но я видел, как она нервно постукивает ногой, кусая губы.

– Ну… спасибо, что подвез, – она пожала плечами, источая напряжение. Быстро переведя взгляд на приборную панель, я чуть не застонал. До старта оставалось чуть больше сорока минут. Сью не двигалась.

Проклятье! Я почувствовал укол вины.

Какая-то часть ее души обнажилась там, в укромном уголке, где я обнаружил девушку после ухода Райана. Она не видела меня за пеленой слез, но я мог видеть ее с особой ясностью. Так же, как и сейчас. Сью была одинока. Мы оба были.

Я прятал свое одиночество за вереницей случайных подружек на одну ночь и запахом раскаленной от трения об асфальт резины. Мне стало интересно, за чем скрывает свое она. Колкие слова срывались с розового язычка ядовитыми стрелами, но это было не все. Что-то душило ее, я это знал. Такие люди, как мы, всегда выбирали самые крепкие тиски для своего сердца.

Сью прочистила горло, но следующая фраза все равно вышла хрипло:

– Спокойной ночи, Майкл, – та повернулась, чтобы открыть дверь, и в этот миг я осознал, что не хочу ее отпускать. Она не должна быть одна сегодня.

– Хочешь поехать со мной?

Девушка робко повернулась и уставилась на меня во всю мощь своих серых глаз.

– К-куда?

– Докажи мне, что ты не зануда и тоже умеешь веселиться!

Брал на слабо, используя ее же слова. Согласен, грязный ход, но это сработало: робость Сью сменилась искрой, а та – привычной яростью во взгляде.

– Не стоит меня недооценивать! – Я и не пытался.

– Пристегнись! Нам придется ехать слишком быстро.

«И, возможно, нарушить дюжину правил», – но этого я ей не сказал.

Эта ночь уж точно не будет скучной.

Вещи, которые я презирала всю свою жизнь – это сладкий попкорн в кинотеатрах, удобрения с пестицидами и быстрая езда. Мне также следовало держаться подальше от алкоголя и плохих парней, что в совокупности составляло поистине адское сочетание. Но каким-то богом забытым способом я оказалась на пассажирском сиденье у едва знакомого парня.

«Докажи мне, что ты – не зануда и тоже умеешь веселиться!»

Эти слова и чувство тотального одиночества сделали свое дело.

– Моя мать гордилась бы мной, – не сдержав сарказма, сказала я, когда «Корвет» Майкла обогнал очередной автомобиль на темной дороге, ведущей в Чикаго.

– Ты сказала, что твоя мать ушла, – Майкл бросил взгляд в зеркало заднего вида. Тусклый свет удаляющихся фар другого автомобиля блеснул в его беспокойных глазах.

– Семантика. Но лучше бы так и было, – тихо ответила, повернувшись к дороге. – Так куда мы едем?

– Боюсь, это уже не имеет значения, поскольку ты застряла со мной до конца, – он был так сосредоточен на дороге, что темные брови сошлись на переносице.

– И все же хотела бы знать. Если существует хоть крохотная вероятность, что мое тело завтра найдут на обочине, я должна предупредить консьержа, чтобы не забывал поливать мои цветы.

Грубый смешок взорвался слева, и мои бедра инстинктивно сжались.

– Твоя фантазия достойна восхищения, милая. Но я намерен доставить тебя назад в Брейдвуд в целости и сохранности, – парень лениво прошелся по мне взглядом, и температура в салоне резко увеличилась.

– Звучит самонадеянно, – мне стоило быть более благодарной за эту поездку в никуда, но какая-то часть меня постоянно испытывала нестерпимое желание ставить под сомнение все, что тот скажет.

Буквально с первых минут нашего знакомства Майкл Андерс заставлял меня краснеть одновременно от смущения и злости. Внешность греческого бога вкупе с развязными фразами принуждали мою голову гудеть возбуждением, а кожу – покрываться шипами.

– Кто такой Дилан? – с тем же успехом он мог плеснуть мне в лицо ледяной воды. А я, в свою очередь, могла найти десяток граничащих с оскорблением ответов, но все они, в сущности, не стоили того, чтобы прямо сейчас вертеться в моей голове.

– Мой бывший.

– И что случилось? – Я уже мысленно ненавидела себя за ту маленькую слабость под цветочной аркой.