– Тебе нужно прикрытие. – Голос из-за спины расплывается в хаосе мыслей, я оборачиваюсь, чтобы увидеть Наоми, стоящую возле багажника. Она не выглядит удивленной, просто молча наблюдает за моими действиями, не задавая вопросов. И вообще-то она права, мне нужны глаза и уши, очков недостаточно, чтобы удерживать под контролем все здание, обычно нас прикрывает хотя бы один оперативник из моего подразделения. – Я хочу помочь.

Выражение мольбы на ее лице в очередной раз что-то делает с моими внутренностями, заставляя их кувыркаться и сталкиваться друг с другом. Захлопнув багажник, обхожу машину и беру сумку с ноутбуком с заднего сиденья. Мне нужно выдвигаться. Пламя уже распространилось по большей части здания, Нао усаживается на переднее пассажирское сиденье, быстро включая устройство на своих коленях, а потом нацепляет наушник с микрофоном, устраиваясь поудобней. Это мой личный компьютер, и я никому не позволяю даже дышать в его сторону, но вид ее с выставленной напоказ ногой, торчащей из высокого выреза, и моим компьютером, отбрасывающим тусклый свет на сосредоточенное лицо, – лучшее гребаное зрелище в мире, от которого так сложно оторвать глаз.

– Какого черта ты все еще здесь? – шипит она, впиваясь взглядом в мое лицо. Не думал, что она может быть такой собранной в экстренной ситуации, теперь это заводит еще сильнее. – У нас нет времени, чтобы трахаться.

– Кто сказал, что я хочу тебя трахнуть?

– Твой голодный взгляд. Пошевеливайся, Линк! И только попробуй не вернуться. – На последних словах ее подбородок начинает подрагивать, но она быстро берет себя в руки, переводя глаза обратно на монитор. Уведомление о попытке взлома мигает красным.

Я быстро наклоняюсь, целуя ее в губы, и провожу по сканеру отпечатка пальца на компьютере, давая ей доступ к системе.

– Не отходи от машины, а если почувствуешь угрозу, садись за руль и убирайся, – говорю уже серьезно, надеясь, что на этот раз она не станет спорить. Когда Нао молчит, я наклоняюсь ближе, ловя ее взгляд, сверлящий меня исподлобья.

– Я не уеду без тебя, – сурово говорит она, хмуря брови. Оставляю еще один крохотный поцелуй на складке, образовавшейся в центре ее упрямого лба. Она злится на мою попытку оградить ее от опасности и, игнорируя мой жесткий взгляд, уже что-то печатает, выводя на экран изображения с камер особняка и прилегающей территории. – Иди же, черт возьми!

Ладонь так и чешется от желания шлепнуть ее по заднице, но я слишком восхищен мужеством, не сопоставимым с моими первоначальными представлениями о ней. Слова так и рвутся наружу, но я скажу их позже, когда она будет готова услышать, а сейчас пора отыскать гребаного Уэйда, чей телефон продолжает посылать длинные молчаливые гудки в мое ухо.

– Я скоро вернусь, – разворачиваюсь и бегу в сторону здания.

– Лучше бы тебе так и сделать, – снова ворчит она мне вслед, и я чувствую тепло, прожигающее спину.

Звуки одиночных выстрелов разносятся по всей территории перед особняком, но они не так нервируют, как отсутствие ответа от Уэйда. Я бегу по освещенной дорожке вдоль поместья, сканируя разрушения: жалкая кучка охранников собралась за ограждением, сделанным из куска рухнувшего фасада, и ведет перестрелку с несколькими вооруженными людьми в масках. По нашивкам на верхней части форменных курток я узнаю этих ублюдков – наемники. Сомневаюсь, что напавшие случайно забыли сорвать свои кричащие шевроны, так что с большой долей вероятности это заявление, говорящее «не суйся не в свое дело». Но для кого?

Однажды, еще до того, как решил отойти от дел, я застрял в Вегасе вместе с парой ребят, которых мне поручили переправить в Вашингтон. Мы покинули убежище и отправились в путь, но снаружи ждала засада из двух бронированных грузовиков и обстрел. Я никогда не забуду свирепую морду добермана, в чьей пасти зажат охотничий зазубренный нож, именно такой знак носят люди в масках. Если бы не Уэйд и его проницательность, я бы уже гнил на глубине шести футов.

Происходящее похоже на кальку той ночи, только шумное дыхание Наоми в моем наушнике не дает потерять голову от нервов. Меня поражает, как приятно звучит ее напряженное бормотание и тихие ругательства, она волнуется, хоть и пытается изо всех сил сохранять мужество.

Такая храбрая.

Слева от меня раздается стрельба, и я выхватываю пистолет ровно за секунду до того, как пуля врезается в ногу, разрывая ткань брюк и оставляя обжигающий след. Шиплю от боли, отправляя ответную услугу сукиному сыну, что осмелился нажать на курок, удивляясь, когда попадаю в цель. Моя пуля прокладывает путь убийства, проходя через центр его лба и стирая разум, бешеные черные глаза гаснут, как огни салюта перед тем, как все затухает. Не так поэтично, как лезвие топора, рассекающее кожу и кости. Я не любитель огнестрельного оружия, такое больше по душе Джошу, но без предварительной подготовки и с ограниченным временем «сиг» на двенадцать патронов вполне сойдет.