– Сюрприз, ублюдки! – Несколько голов поворачиваются в мою сторону, пятеро человек успевают схватиться за свои пистолеты, но еще до того, как хоть один из них успеет взвести курок, я бросаю гранату в центр комнаты и, кувыркаясь, прячусь в смежном помещении.

Взрыв пронзает воздух, но я сосредоточен на мелодичном голосе солиста Weezer, поющего про остров под солнцем, и моя нога непроизвольно постукивает в такт. Далекие звуки криков и стрельбы заставляют выйти из укрытия, оценивающим взглядом пробегаюсь по комнате. Несколько оторванных конечностей лежат в центре захламленной гостиной на том месте, где двадцать секунд назад стоял карточный стол и шла ожесточенная игра в покер.

Пара пуль пролетает над ухом, смеюсь во весь голос, музыка в наушниках вибрирует синхронно с моим телом.

– Никак не уйметесь, сукины дети! – ору во всю мощь легких.

Глаза стрелка расширяются за секунду до того, как лезвие моего топора попадает в центр его лба. Бегу туда, быстрым движением вырывая оружие и направляя его в грудную клетку парня, что пытался ударить меня ножом в спину. Мой разворот быстрее, чем его хаотичное движение, из приоткрытого рта начинает хлестать кровь, и я использую его тело как щит, прикрываясь от града пуль. На мне бронежилет, но это не гарантия сохранности в подобной ситуации, жжение чуть ниже локтя подсказывает, что меня тоже задело, и это лишь подпитывает желание искупаться в крови этих отбросов.

Дункан учил меня, как использовать численный перевес в своих целях, на самом деле мелодия помогает мне сосредоточиться на дыхании, для меня происходящее здесь похоже на смертоносный танец, хотя простые обыватели решат, что я спятил и это кровавая бойня. Они ни черта не смыслят в том, как красива бывает смерть, особенно если ты убиваешь злодеев, темных магов и разбойников. В мире больше нет добра и зла в типичном проявлении, границы разъело ядом обмана и алчности. Я все еще застрял посреди смеси реальности и компьютерной игры, и мое желание не свихнуться превратилось в безумие, но, как говорит Уэйд, мы очищаем мир от скверны, значит, делаем благое дело, даже если наши души навсегда останутся проклятыми.

Солист на репите поет «гип-гип», синхронизируясь с тиканьем в моей голове, и я кручу топор в руке, перекидывая его в более удобное положение, а потом замахиваюсь, отсекая голову негодяя одним мощным и быстрым ударом. Она катится по ковру, падая к ногам лидера, спрятавшегося за парой подчиненных.

– Ты гребаный трус! – рычу, отбрасывая от себя бездыханное тело, и бегу вперед, не обращая внимания на серию выстрелов. Мне нужно всего несколько секунд, чтобы добежать до цели, пока совершаю круговое вращение топора в вытянутой руке, и двое ублюдков бросаются врассыпную, ни один из них не хочет вставать у меня на пути.

В последнюю секунду главарь вскидывает руки в сдающемся жесте и кричит на ломаном английском, чтобы я пощадил его жалкую задницу. Слишком поздно для покаяния.

К моменту, когда я заканчиваю здесь, весь дом напоминает концовку из «Керри»: кровь покрывает мое лицо, руки и одежду, тела рассыпаны по полу, несколько пар безжизненных глаз безучастно смотрят в пространство. Мои теперь так же пусты, адреналин покидает тело, мышцы болят от напряжения, я приму душ в самолете. Последние запланированные два часа трачу на то, чтобы найти компьютеры и собрать все необходимые для себя данные, займусь ими позже, по возвращении в Бостон. Это моя новая реальность, новый я, без насилия и прямого контакта с целями.

Переключаюсь на Джоша, чтобы сообщить, что закончил.

– Пришли уборщиков, и заберите машину из аэропорта, как только я поднимусь на борт.

– Ты чертов психопат, знаешь? – спрашивает он. Сигнатуры его монитора не показывают тепловых точек, кроме меня и нескольких собак, которые все еще спят.

– Меня называли и похуже, – ухмыляюсь в наушник, ощущая, как силы покидают тело. Чувство выполненного долга не настолько велико, чтобы моя эйфория от убийства продлилась достаточно долго, я измотан и опустошен.

– Слушай, Линк, я знаю, ты решил выйти, но нам только что поступил сигнал…

– Не заканчивай предложение, Джош, – обрываю его на полуслове.

– Серьезно, брат, я вылетаю в Бухарест через сорок минут, Уэйд черт знает где, ты единственный из нас, кто направляется в Бостон и кому я могу доверить это.

Тяжело вздыхаю, прислонившись к машине.

– Мы ведь уже обсуждали это, я закончил.

Тишина повисает на канале связи, смотрю на темный лес, окружающий территорию, и хочу просто исчезнуть, построить дом в такой же глуши, окружив его высоким забором и всеми необходимыми датчиками для обнаружения нежелательных гостей. Стереть себя из мира не так легко, как подчистить цифровой след, у меня все еще есть близкие люди, ради которых готов отдать жизнь, и пока я им нужен, остаюсь в «Стиксе». Но я не подписывался на продолжение кровавой войны, мой рапорт о переводе уже подписан Роддсом, команда «Стикса» огромна, в Бостоне целая армия тех, кто может выполнить это задание.

– Прости, друг, я не могу.