И я хочу поддаться. Хочу расслабиться. Как обычно, забить. Ведь ее нежность — такое редкое явление. Я бы мог сейчас поцеловать ее, и мы бы перебрались в нашу кровать. Занялись бы сексом. Вместе уснули. Я бы подумал, что все наладится. Но все это я уже проходил. Вот только ни хрена не наладилось. Поэтому я накрываю руку Вивьен ладонью и спрашиваю, глядя прямо в глаза:

— Чем ты занимаешься?

— Я… Ничего особенного… новый препарат… Нужно протестировать и…

— Ложь. Ты снова лжешь мне.

— Я не могу сказать правду… — Она отводит взгляд.

— Об этом и речь! — Я сбрасываю ее ладонь со своего лица. — Как только ты пересекаешь порог Nebula, то превращаешься в другую Вивьен. Ту, которую я не знаю. Которая вместе с дверью в лабораторию закрывает и свое сердце. И сколько бы я ни ломился — ей все равно. Мне не достучаться до нее. Та Вивьен недоступна.

— Эйсто, пожалуйста, не допрашивай меня. Когда-нибудь, обещаю, я все тебе расскажу. — Ее рука опять касается моей щеки. Тонкие пальцы растирают скулу. — Я вернусь к нормальному режиму. Просто подожди, ладно? Еще немного…

— Сколько? Еще месяц? Два?

Хочется, чтобы ее взгляд вселял надежду. Но я смотрю на Вивьен и чувствую тревогу.

— Может… год… — неуверенно шепчет она и уже не смотрит на меня.

— Год?! — Все еще жду, что Вивьен засмеется или переведет слова в шутку, но она по-прежнему молчит и не смотрит на меня. На мою грудь. На пол. Только не на меня. — Вивьен…

Год.

Она не шутит. Она просит меня потерпеть еще год. Год с той, которая вроде бы есть, но одновременно ее и нет со мной.

Год с призраком Вивьен. С запахом ее духов и шампуня на простынях. Недопитого кофе возле кофемашины. Бокала вина с отпечатком помады на обеденном столе.

Год одиночества и редкой радости, когда она захочет пригреть меня.

Год тоски по той, которая, казалось бы, рядом.

Хватит.

— Нет… — Я медленно мотаю головой. — Нет, Вивьен… Я не для того делал тебе предложение, чтобы ждать еще год… Прости. — Накрываю тыльную сторону ее ладони рукой и медленно убираю со своей щеки.

— Эйсто, пожалуйста… — Ее взгляд тут же находит мой.

— Это выше моих сил. Прости, но я не смогу. — Отступаю от нее на пару шагов.

Один. Второй. Синхронно с грохотом сердца.

— Я люблю тебя, Эйсто… — Глаза Вивьен полны слез.

— Но я давно этого не чувствую от тебя.

Я не могу смотреть, как она плачет. Хочется обнять ее. Прижать к своей груди, скрыть от внешнего мира, защитить, успокоить, высушить ее слезы, сказать, что все наладится и мы переживем, как всегда. Мы ведь всегда справлялись. Справлялись ли?

Сейчас все не так. И я не могу лгать нам обоим.

Поэтому заставляю себя повернуться к Вивьен спиной и выйти из гостиной. Скрыться в стенах спальни. Я больше здесь никогда не усну. Ни с ней. Ни в одиночестве. Мой взгляд падает на собранные чемоданы у кровати.

Как же я надеялся, что развешу вещи обратно в наш шкаф.

Я не хочу уходить.

Я уже скучаю по ней. Как скучал все эти гребаные недели. И буду скучать всю жизнь. Видимо, это мой удел.

Вивьен высечена клеймом на моем сердце. Я хоть и хирург, но не уверен, что моих навыков достаточно, чтобы извлечь ее из моей груди. Этот случай слишком глубокий. Вечный. Как рак, который до смерти.

— Эйсто… — Слышу ее шепот за плечом и оборачиваюсь.

Вивьен открывает рот — хочет что-то сказать, но осекается, замечая собранные чемоданы посреди комнаты.

— Что это? — Ее взгляд тухнет, губы дрожат, она не хочет, но слезы срываются с ресниц и катятся по щекам. — Что это, Эйсто? — Она плачет.

Пожалуйста, не плачь.

Мне хочется иссушить ее слезы. Подойти к ней и стереть их своими пальцами или губами, но я не двигаюсь.

— Это все? — всхлипывает она.

— Да, Вивьен… — наконец отмираю я.

— Эйсто, пожалуйста. — Она бросается мне на шею, поднимается на носочки и утыкается лицом в футболку.

Я срываюсь.

Сжимаю ее талию так крепко, насколько хватает сил. Притягиваю ее к своему телу. Впитываю ее. Запоминаю. Изгибы, вибрации, запах. Пионы и лаванда.

Я скучаю, Вивьен. Скучаю. Скучаю. Скучаю.

Я плохой хирург. Я вот-вот вырву живое сердце. Два. Свое и твое.

— Я люблю тебя, Эйсто. Люблю тебя так сильно, — тараторит Вивьен сквозь слезы.

Сердце бешеное — боится. Душа кричит: «Не покидай! Клади скальпель».

Я дрожу.

Еще чуть-чуть, и я пошлю все к черту. Разнесу в щепки весь свой гребаный план и останусь с ней.

Но я режу.

— Я тоже люблю тебя, Совенок. Бесконечно люблю. — Выпускаю Вивьен из объятий, и она смотрит на меня сквозь слезы с мольбой в глазах.

— Тогда не уходи.

— Я не могу остаться. В конце концов, мы просто измотаем друг другу нервы и двинемся умом.

Последний раз касаюсь ее лица. Утираю слезы. Выдыхаю и сдерживаюсь, чтобы не поцеловать ее. Как же, черт побери, тяжело.