Его ладонь напрягается и сжимает мою талию. Я замираю будто парализованная. Готова отдать все, чтобы он держал меня в своих руках как раньше.

— Пойдем.

Только сейчас я выдыхаю. Одно его слово заставляет мои ладони вспотеть. Его рука плавно скользит вдоль моей талии, а потом накрывает мою взмокшую ладонь.

Как околдованная, я следую за Эйсто к лестнице, ведущей на второй этаж, к спальне Фреда, где нас обнаружили в прошлый раз. Туда нельзя возвращаться.

Эйсто тащит меня за собой наверх, но я замираю, дергая его за руку.

— Здесь слишком людно, — поясняю я.

— В спальне Фреда всегда пусто.

— Нет. У меня есть вариант получше. — Эйсто прищуривается, но я уверенно смотрю ему прямо в глаза. — Доверься мне.

Я вовремя вспоминаю про дверь на кухне, ведущую к бассейну на заднем дворе. Фред никогда ее не запирает. Идеальный способ скрыться из дома незамеченными.

— Иди за мной. — Теперь уже я волоку Эйсто следом.

— Что ты задумала? — спрашивает Эйсто, когда мы уже минуем пределы участка Фреда. Как же хорошо, что я припарковала «Понтиак» подальше от дома.

— Тебе разве не хочется свалить отсюда? — Я оборачиваюсь и смотрю в его глаза. Эйсто с прищуром оглядывает меня и, клянусь, сдерживает улыбку. — Что за выражение лица, мистер Подозрительность? — он легко усмехается. — Не бойся, я контролирую себя и обещаю держать руки на видном месте. — Впервые за весь путь отпускаю его руку и демонстративно поднимаю ладони, изображая непричастность.

— Я не боюсь. — Он в миг становится серьезным. — Больше за тебя переживаю. — Эйсто хитро улыбается.

— Ты же знаешь, я сильная девочка. Сумею постоять за себя, если кое-кто решит пренебречь джентльменскими качествами.

— За месяц моя память порядком износилась. Нужно проверить твои слова на деле.

— Сбавьте обороты, доктор Торнтон, мы еще даже не добрались до машины. Разве ваша профессия не предусматривает героическое терпение?

— К счастью, в настоящий момент я не на работе и не связан врачебной этикой.

— В вас говорит алкоголь, доктор.

— Тебе нужны доказательства, Совенок? — Он резко хватает меня за запястье и притягивает вплотную к груди, такой горячей, что я ахаю, но не боюсь — хочу обжечься.

Эйсто склоняется надо мной с высоты своего роста, и легкий запах виски, перебиваемый сладкой мятой, обдает мое лицо.

Я точно не ожидала такого поведения от Эйсто. Этот мужчина не перестает меня удивлять.

Что с ним происходит? Неужели в то время он… тоже скучал по мне?

— Мой «Понтиак»… — шепчу я дрожащим голосом. — Вон там. Едем?

— Если только ты не передумала.

Передумала?

Эйсто, ради тебя я придумала целый проект.

***

— И куда это ты направился? — Я наблюдаю, как Эйсто уверенно идет к водительскому сиденью моего «Понтиака». — Вообще-то из нас двоих пьян ты.

— Я не пьян. Опрокинул всего один стакан. — Я недоверчиво прищуриваюсь. — Ну, два.

— Марш на пассажирское. Быстро.

— Ты сведешь меня с ума, Совенок. — Эйсто вздыхает, но послушно огибает капот и усаживается в машину. — Твое? — Прежде чем сесть, он поднимает с сиденья пачку моих сигарет.

— Мое. — Я выхватываю пачку из его рук и запихиваю в карман платья. С чего бы мне чувствовать стыд? Он сам виноват, что я снова начала курить. Но мои щеки все равно краснеют.

Эйсто не замечает моего смятения или прикидывается, что не замечает, но, во всяком случае, ничего не говорит.

— Трогайся, командир, — усмехается он, как только я пристегиваю ремень безопасности.

— Пристегнись.

— Я доверяю тебе. Забыла?

— Я настаиваю, храбрец.

— Ваша взяла, законопослушная гражданка Аулет. — Эйсто демонстративно медленно тянет ремень, и я заливаюсь смехом. Он сейчас как ребенок. Смешной и забавный. Беззаботный. Как раньше. Я и забыла, насколько он бывает мил.

Я вставляю ключ и завожу машину, плавно вдавливая педаль газа в пол. Мотор приятно шумит, и я улыбаюсь. Не жалею ни цента, потраченного на этого эксклюзивного красавца. Ретро, а рычит как зверь.

— Сохранила мой брелок? — Эйсто указывает на болтающийся в зажигании ключ. К нему до сих пор прикреплен брелок в виде металлического сердца, контур которого, словно лентой, огибает надпись «Amor non est medicabilis herbis».

— Люблю символичные вещицы. Вот и оставила.

— Помню, как подарил его тебе еще в колледже. Когда мы выбрали разные специальности.

— Да. И процитировал слова с брелока.

— «От любви нет лекарства», — растягивая, повторяет Эйсто. — Видишь, ничего не изменилось. Даже после того, как фармакология пополнилась еще одним светлым умом.

— Я работаю над этим, — отвечаю я с гордым видом.

— Расскажешь через год о своих успехах.

— Договорились. — В груди сжимается сердце.

Если бы ты только знал.