– Эзра… – шепчет она, когда я уже почти засыпаю.

– М?

– Одно.

– Что «одно»?

– Еще одно желание, – она поглаживает мою грудь и приподнимается на локте, нависая над моим лицом в темноте нашей спальни.

– Хорошо, так и быть, завтра поедем и купим латексный костюм для тебя. Кошечки… Или полноценный наряд садо-мазо… У тебя есть время подумать, – не открывая глаз, хриплю я, за что получаю шлепок по плечу от Серены. – Ауч…

– Я серьезно.

– Да я уже понял. Извини, – открываю глаза и касаюсь ее лица. – Какое желание?

– Расскажи Бостону правду. Не тяни, чтобы не сделать хуже. Правда все равно однажды всплывет. Я тому пример. И тогда у тебя уже не будет шанса объясниться.

Серена оставляет нежный поцелуй на моих губах, разворачивается ко мне спиной и укутывается в одеяло. И теперь уже я не могу сомкнуть глаз.

Глава 28. Безупречный обманщик

Эзра

К обеду следующего дня отец привозит Бостона домой. Он забрал его со школы пораньше, потому что Бостону натерпелось поскорее начать для себя выходные. Отец не может ему отказать. А теперь не могу и я, ведь мне так хочется, чтобы он улыбался чаще. Вот прямо как сейчас.

– Пап, дядя Шейн предложил остаться у него на все выходные! – Бостон влетает в гостиную, расставив руки будто крылья самолета. – Он сказал, что у него есть огромный бассейн. Прямо в доме, представляешь? И еще сказал, что разрешит мне прыгнуть «бомбочкой».

– Правда? – я улыбаюсь. Серена поглаживает мое плечо и прижимается ближе.

– Да! – Бостон продолжает кружить вокруг нас, изображая самолет. – А еще он сказал, что хочет посмотреть на мои опыты! Панда, представляешь? – его глаза горят.

Я рад. Но мне больно. Не хочу отпускать его. Но понимаю, что Шейн это заслуживает. Я отнял у него десять лет. Будь я на месте Шейна, я бы себя не простил. Я бы даже не выслушал свои оправдания, в отличие от него. Шейн всегда был более понимающим. Он всегда оценивал ситуацию здраво, пока я поддавался эмоциям.

– Пап, – Бостон останавливается и обнимает меня. – Разрешишь? Пожа-а-алуйста.

«Расскажи Бостону правду. Не тяни, чтобы не сделать хуже».

Я боюсь рассказать. Я не знаю как, с чего начать, какие выбрать слова. Но еще больше я боюсь сделать хуже, как сказала Серена.

– Нам надо поговорить, боец, – произношу на выдохе и смотрю на Серену, она кивает, все прекрасно понимая.

– Возьми ее фотографию, – шепчет мне вслед, когда я провожаю Бостона на второй этаж в его спальню.

Серена права. Да и я сам уже давно хотел отдать фотографию Джейд Бостону, но не находил «тот самый момент». И вот, кажется, он настал.

– Ты хочешь поговорить о моей маме? – спрашивает Бостон, как только я переступаю порог его комнаты и закрываю за собой дверь. Он всегда был крайне проницательным ребенком.

– Да. Хочу поговорить о твоих родителях, если ты не против.

– Я не против. Мы же договорились, что больше не будет тайн.

– Верно, – слабо улыбаюсь и присаживаюсь рядом на его кровать, сжимая в руках рамку с фотографией Джейд.

– Ты принес мою рамку? – Бостон осторожно трогает ее угол.

– Хочу отдать ее тебе.

Бостон замирает. Внимательно оглядывает фото в моих руках. Он боится.

– Это твоя мама. Джейд, – протягиваю ему рамку и вкладываю в руки сына.

– Она красиво улыбается, – тихо говорит Бостон, и мое сердце пропускает удар.

– Да, очень. Она всегда улыбалась.

– Можно она постоит здесь? – Бостон принимает фотографию, расчищает место на прикроватной тумбе и ставит туда рамку.

– Я сам хотел тебе это предложить.

– А ты любил ее так же сильно, как Панду?

Господи.

На мгновение прикрываю глаза. Сердце стучит как бешеное. Ладони взмокли.

Любил ли я Джейд?

Да. Определенно, да. И люблю до сих пор, но…

Любил ли я Джейд так же, как Серену?

Нет.

Я никого никогда так не любил. Я ни с кем в жизни не был так счастлив. Я вообще никогда не был так счастлив, как с моей Сереной. Только с ней мой мир стал совсем другим. И то, что я испытываю к ней, несравненно с юношеской влюбленностью. Здесь все гораздо глубже. И я вижу, я чувствую, с какой силой она любит меня в ответ.

Джейд была любима Шейном. А он был любим ей.

С ней его мир становился совсем другим.

Его.

Не мой.

– Я любил твою маму. Но один человек любил ее в разы сильнее. И она любила его.

Бостон смотрит на меня в недоумении.

– Их любовь была настолько сильной, что из-за нее появился ты.

– Это как? Я появился у других людей? А как же ты? – Бостон хмурится. Ему не нравится, когда он чего-то не понимает. Боюсь, ему не понравится и, когда он поймет.

– А я… – «а кем для него теперь стану я?». – Я был рядом с твоей мамой, когда ей нужна была помощь. И я был рядом с тобой, когда тебя нужно было защищать.

Глаза Бостона наполняются слезами. Он смотрит на меня, и его губы дрожат.