И я позволяю им сорваться на бег, как только покидаю мужскую раздевалку.

Я добегаю до открытой баскетбольной площадки, где, по словам Тео, парни гоняют мяч в перерывах между занятиями, и забираюсь на самую дальнюю и высокую скамейку.

Мне нужно перевести дух.

Я не ханжа, но то, что я увидела, обычно потом обсуждают на сеансе у психолога. Возможно, если бы я когда-то училась в колледже, моя реакция была бы менее эмоциональной. Возможно, если бы одним из участников не был Дарио…

– Пошел он к черту! – вслух выругиваюсь я.

– Уже обедала? – раздается справа от меня, и я резко поворачиваю голову, встречаясь взглядом с Тео. – Надеюсь, что нет, потому что я захватил ланч на двоих.

– Очень мило с твоей стороны, – выдавливаю из себя улыбку. – Как ты меня нашел?

– Увидел, как ты выбегала на улицу. – Тео поднимается по ступенькам и садится со мной рядом. – Тебя кто-то обидел? – В его голосе слышится тревожность.

– Меня не обидеть, – улыбаюсь я, но тут же сглатываю слюну. – Ладно, что там у тебя? – Я выхватываю бумажный пакет из его рук и заглядываю внутрь.

– Выбирай: сэндвич с тунцом или ветчиной.

– Ненавижу рыбу. – Я протягиваю ему сэндвич, а сама откусываю кусок от второго. Я и вправду успела проголодаться.

– Я помню, – отвечает он.

Он помнит.

Этого достаточно, чтобы мой аппетит исчез, а кусок сухого хлеба упал в желудок, едва не застряв в горле. Я начинаю кашлять, и Тео незамедлительно предлагает мне воды.

Два брата решили доконать меня сегодня?

Да, Бог, я сама виновата. Да. Я и моя неусидчивая задница. Мы сожалеем. Пожалуйста, прекрати меня третировать.

– Знаешь, поначалу я сомневался, сможешь ли ты справиться с этой толпой тестостерона, но… – Тео искоса поглядывает на меня, пока я делаю вид, что ем. – Ты их сделала. И это было круто.

– Я умею общаться с парнями, не беспокойся.

– Я… эм… – он неловко прочищает горло и отводит взгляд к полю, – не то имел в виду.

– Все нормально, Тео. Поверь. Я слышала в свой адрес высказывания и похуже, чем словесное недержание едва созревших мальчиков.

– Да… – Его ладонь накрывает затылок, а пальцы погружаются в темные волосы.

– Тебе неловко рядом со мной? – Знаю, что так и есть, поэтому спрашиваю прямо. Еще мне интересно, что он чувствует, увидев меня спустя столько долгих лет, но для этого вопроса еще слишком рано.

– Мне непривычно, – честно отвечает он и, сцепив руки в замок, поворачивает лицо ко мне.

Я ловлю взгляд его голубых глаз. Десять лет назад я была в них влюблена. Тогда я еще хранила под матрасом нашу общую фотографию, сделанную на старый «Полароид»³⁶ Джона Эверетта – отца Энзо. На выцветшем фото Энзо обнимал Хоуп, а Тео держал меня за руку, но вскоре Энзо заставил меня сжечь этот снимок, а спустя некоторое время помог поверить, что я разлюбила Тео.

– Десять лет, Астра… – тихо произносит он. – Я уже и не надеялся тебя встретить…

Тео тянется ко мне рукой, но его фраза бьет меня током, и я отдергиваю пальцы.

Не надеялся?!

Значит… Он даже не планировал возвращаться за мной? Энзо всегда был прав.

– Зачем тогда обещал вернуться? – Не дожидаясь ответа, я вскакиваю со скамьи и ищу путь побега, но Тео хватает меня за руку быстрее, чем я успеваю ускользнуть.

– Мы были детьми, Астра. – Его глаза полны отчаяния, а мои – непрошенных слез. – Это было…

– Не всерьез, – заканчиваю вместо него я и сбрасываю с себя его руку. – Все хорошо, Тео. Все в прошлом. Зачем вспоминать детство, правда? Пока я ждала мальчика из своих грез, он ловил другие звезды и строил свое будущее далеко за океаном. – Я улыбаюсь, но мой голос дрожит. – Теперь мы взрослые, и у каждого своя жизнь. Я уже давно не обижаюсь на тебя, Тео. Обиды тоже остались в прошлом, – лгу я. – И так получилось, что мне тоже удалось преодолеть океан, и теперь мы коллеги. Давай так все и оставим. Не будем больше касаться прошлого, договорились? Все-таки прошлое должно оставаться в прошлом. Думаю, так будет лучше для нас обоих.

– Да, ты права. – После секундной заминки Тео отступает, позволяя мне пройти к выходу. – Астра… – внезапно окликает он, когда я уже готова сорваться по ступенькам вниз, чтобы скорее найти безлюдный угол, чтобы прокричаться. – Но я бы хотел снова стать для тебя другом. Если ты не против, конечно…

– Разве кто-то отказывается от друга в городе, полном незнакомых лиц? – Моя широкая, яркая улыбка растягивает щеки, пока душу рвет пронзительный внутренний вопль.

Мне хочется рыдать. Но я улыбаюсь.

Я принимаю предложение дружбы, когда сама мечтаю затолкать язык Тео ему же в глотку, чтобы он больше никогда не произнес настолько неестественной глупости.

Но я улыбаюсь.

Улыбаюсь.

Спускаюсь по ступеням лестницы и улыбаюсь.