Тео обеспокоен, но мне, черт возьми, все равно. Между ног болезненно пульсирует. Я на грани оргазма. Руки трясутся. Ноги тоже. Рывки Дарио резкие и частые. Я задыхаюсь. Телефон выпадает из моих рук, но я успеваю отключить вызов, прежде чем завопить от мощной волны экстаза. Мои пальцы с силой впиваются в волосы Дарио, и я дрожу всем телом, кончая ему на язык.

— Ты… гребаный… придурок, — глотая воздух, процеживаю сквозь вздохи.

— Зато он больше тебе не позвонит. — Дарио подтягивается на локтях, чтобы поравняться с моим лицом. — И, между прочим, сейчас идет «Заклятие». — Он улыбается и слизывает с губ остатки моей влаги.

— Зачем ты это сделал? — выравнивая дыхание, спрашиваю я.

— Зачем позволил тебе кончить? — ухмыляется он.

— Зачем заставил меня говорить с Тео?

— Хотелось понаблюдать за твоим лицом, — оскаливается Дарио, и я понимаю, что здесь замешано что-то более личное.

— Ты что… ревнуешь?

— Нет, — слишком быстро реагирует он. — Ты все равно моя.

— С чего вдруг ты так решил? — У меня не получается сдержать смех, и Дарио это не нравится. — Я принадлежу самой себе, понял? — Отталкиваю его и встаю с дивана, но забываю, что прикована наручниками и падаю обратно в объятия Дарио. — Сними их уже наконец! — раздражаюсь, звеня браслетом.

— Нет.

— Я не твоя собственность, Дарио. И никогда ею не буду. Уясни это раз и навсегда. — Вывернувшись из его рук, я оказываюсь на нем сверху. — И все то, что ты себе вообразил, нереально, понимаешь? Никаких чувств нет. Никакой привязанности, а тем более любви между нами нет и быть не может.

— Знаешь, Астра, я не могу понять, — он прищуривается, — ты сейчас убеждаешь меня или себя? Потому что я уверен в своих чувствах, а вот ты почему-то пытаешься лгать самой себе. Разве не очевидно, что ты тоже влюблена?

— Ты всегда такой самоуверенный, моряк… — Я наигранно усмехаюсь, а сама отвожу взгляд.

— К черту. — Он резко подрывается с дивана, подхватывая меня на руки, и мне приходится забросить ноги ему на бедра.

— Что ты делаешь? — недоумеваю я, когда Дарио направляется в спальню, держа меня на руках.

— Верни мне Ревендж.

— В каком смысле?

— Надень тот красный парик, а потом я трахну тебя так жестко, как хотел сделать это в нашу первую ночь.

Конец октября Дарио

Астра надевает красный парик и красит губы красной помадой. Я наблюдаю, как она выводит ровный контур, и не выдерживаю. Ее обнаженная задница, едва прикрытая длинной футболкой, слишком сексуальна. Ее отражение в зеркале слишком манит. А еще мне слишком хочется ее наказать. Поэтому я срываюсь и прижимаю ее грудью к зеркалу, пристраиваясь сзади. Она ахает от внезапности моих действий и едва успевает упереться в стекло ладонью, чтобы не врезаться в отражение щекой.

— Я ведь обещал, что буду жестким. — Шлепаю ее по заднице. — Не жди от меня пощады, Ревендж.

Расстегиваю джинсы и скатываю их с бедер вместе с боксерами. Наружу вырывается мощный стояк. Член набух и не падал с того момента, когда я ласкал киску Астры языком. Мне хочется опуститься перед ней на колени и отведать ее сладкий вкус еще раз, но я уже на пределе и весь трясусь от желания оказаться в ней.

Поэтому резко хватаю Астру за горло и впиваюсь в шею губами, поглядывая исподлобья на наше отражение в зеркале. Рука, обрамленная наручниками, стискивает маленькую, сочную задницу Астры, и я толкаюсь в нее сзади, упираясь эрекцией между ног.

— Вот я и поймал тебя, Ревендж, — шепчу ей на ухо, скользя членом вдоль влажной промежности. Моя девочка уже готова принять меня. — И теперь заставлю тебя кончать до потери пульса.

Собрав смазку с половых губ, я с легкостью проникаю в нее одним рывком, выталкивая изо рта Ревендж громкий вопль. Застываю на пару секунд, позволяя ей привыкнуть к моему размеру, а затем врезаюсь еще раз. Потом еще. И еще. Вколачивая ее хрупкое тело в зеркало.

— Дарио… — сквозь стоны выговаривает Астра, упираясь макушкой в мою грудь.

Ее подбородок запрокинут. Шея изогнута. Я нависаю над ее лицом, впиваясь пальцами в горло, и целую с такой жадностью, что у самого сводит челюсти.

Я без ума от нее. Она пробуждает во мне самые дикие желания и исполняет самые извращенные фантазии. Она неприступная, но такая податливая, когда оказывается в моих руках. Такая моя. Горько-сладкая Ревендж.

Мой пах с громким шлепком ударяется о ягодицы Астры в бешеном темпе, и она принимает меня полностью, отдаваясь каждому толчку, подстраиваясь под каждое движение. Мы сплетаемся в едином ритме, идеально чувствуя друг друга и отдаваясь без остатка, как тогда на песчаном пляже.

Ничего не изменилось. И я знаю, что она лжет, когда говорит, что не любит меня.

— Признайся, что думала обо мне все это время, — требую я, погружаясь в нее до упора.

— Да, — выдыхает мне в губы.

— Каждый день? — Разбиваю шлепок об ее ягодицу, и тишину спальни прорезает всхлип Астры вперемешку со звоном наручников.