Ввожу цифры, молясь, чтобы Сет не поменял код. Сейф открывается с удовлетворительным щелчком, и я трясущимися руками беру ключ. Вставляю его в замок, дверь открывается, я захожу внутрь. Осматриваюсь с чувством глубокого удовлетворения. Я прячусь прямо у него под носом. В воздухе пахнет сигаретами и влажными полотенцами, я дышу ртом и медленно прохожу в глубь дома. Дом Коттонмаус – источник вечных проблем. Он находится на Коттонмаус Роад, 66, и Сет прозвал его змеиным домом. Четыре месяца назад у владельца случился удар, он попал в больницу. Его сын, сомневаясь в будущей судьбе отца и не желая платить по его счетам, приостановил проект на неопределенное время. Сета сложившаяся ситуация раздражала, он постоянно мне жаловался, и поэтому я запомнила все детали. Приоткрываю шторы, запуская в маленькую прихожую тусклый лунный свет. Ковер затерся и выгорел, из некогда синего превратился в джинсовый. Он свернут в местах, где подрядчики начали работы над полом. Выглядываю из окна на ночное небо. Если бы светило солнце, оно было бы рябым, из-за тяжелых облаков. Время – у этого места было столько времени, чтобы потрескаться, поблекнуть, свернуться. Захожу в маленькую гостевую ванную и рискую включить свет. Морщу нос от затхлого запаха, исходящего из канализации. Раковина покрыта пятнами ржавчины. Когда я спускаю воду в унитазе, раздается скрежет. Глядя на себя в зеркало, я вижу бледную, безжизненную кожу, темные пятна под глазами. Неудивительно, что Ханна выглядела такой встревоженной, когда открыла дверь.

Отправляюсь наверх и нахожу спальню. Обои с цветочным рисунком отклеиваются по углам, к стене придвинута старая кровать. Сажусь на угол кровати, проваливаясь в матрас. Что я здесь делаю? Может, я зря приехала? Ханна смотрела на меня, словно понятия не имеет, кто я. Сет предупредил ее? Угрожал ей? Или… Господи. Провожу рукой по волосам, случайно прикасаюсь к болячке и морщусь от боли. Или она раньше никогда меня не видела? Можно ли выдумать целые отношения? В другой ситуации я бы позвонила своему доктору, посоветовалась с ним, но я не доверяю ни доктору, ни мужу, ни себе самой. До всех нас добрался Сет.

Голова по-прежнему болит. Откидываюсь на спину и поворачиваюсь на бок, притягивая колени к груди. Просто немного вздремну. Пока не пройдет боль, чтобы снова мыслить ясно.

Когда я просыпаюсь, уже утро. Не знаю, сколько времени. В последние месяцы я путаюсь после сна – видимо, из-за постоянной смены мест и лекарств. Сажусь и осматриваю комнату на предмет часов, но стены абсолютно голые, не считая обоев. Сет уже проснулся? Начал звонить, пытаясь меня найти? Я не подумала об отслеживании машины, но это уже слишком. Сет бы не стал… Правда?

Принимаю душ в хозяйской ванной, слушая гудение труб, по которым бежит горячая вода. Найденное мною полотенце – грубое и жесткое, и я бросаю его на пол, не досушившись. Быстро натягиваю на влажное тело одежду. Я так спешила, что взяла только джинсы и свитер. Некогда обтягивающий свитер болтается на мне мешком. Ладно, пойдет. Отбрасываю неуверенность, натягиваю «Конверсы», беру ключи и направляюсь к выходу.

Пора поговорить с Реджиной.

26

Я еду по утренним улицам, по радио играет Адель. Сегодня мне лучше, я снова чувствую себя собой. Делаю музыку громче и жму на тормоза. Фургон, в который я чуть не врезалась, продвигается вперед еще на несколько метров, и на этот раз я следую за ним осторожнее. У Адель такой меланхоличный голос, что я вдруг ощущаю все одиночество собственного положения. Что я здесь делаю? Может, я действительно сумасшедшая? Ловко заезжаю на парковку, глушу машину, Адель выключается. Нет, Сет – лжец, и я должна найти способ это доказать. Я все утро думала о вчерашней встрече с Ханной. При воспоминании о пустоте в ее взгляде становится не по себе. Что-то не так, и я должна выяснить, что именно. Связаться с Реджиной – единственное, что я могу. Вспоминаю о созданном на сайте знакомств профиле Уилла Моффита. Я не заходила туда уже несколько недель – Реджина, наверное, думает, что он утратил к ней интерес.

Офис компании «Маркель & Абель» располагается в белом трехэтажном каменном доме, выходящем фасадом на небольшое озеро. Они делят здание с титульной компанией и педиатром. Заглядываю в окна машин, проезжающих в подземный гараж под зданием. В одной из них может ехать Реджина. Подумываю поймать ее в гараже, но это произведет не лучшее впечатление, она может счесть меня сумасшедшей. Нет, нужно делать все по порядку, как запланировано. Я пытаюсь себя в этом убедить, но начинаю плакать, не успев вылезти из машины. Это беспомощные слезы; я сама не могу понять, страшно ли мне, или грустно, или обидно, но они не прекращаются. Смахиваю их рукой и вытираю ладонь о джинсы.

Что-то не так, но я не могу понять, что именно. В последний раз вытираю слезы и наношу на губы блеск – жалкая попытка произвести впечатление, будто я не разваливаюсь на части. Открыв дверь здания, я слышу детский визг и топот маленьких ног. Через мгновение из-за угла появляется светловолосый малыш, за которым спешит измотанная мать.

– Простите, – извиняется она, когда он на меня налетает. Берет его на руки, где он сразу устраивается поуютнее, явно довольный, и опускает голову ей на плечо. Грудь пронзает острая боль, но я прогоняю ее прочь и улыбаюсь незнакомке, которая пересаживает ребенка на бедро и уносит обратно к доктору.

Я уже готова отправиться за ними и посмотреть, что будет, но потом вспоминаю, зачем пришла. Поднимаюсь по лестнице на второй этаж и останавливаюсь перед стеклянными дверьми. За ними – большая приемная с коричневыми кожаными диванами, элегантными и мужественными. В задней части комнаты, прямо напротив меня, стойка администратора. Сотрудница с пучком и в очках разговаривает по телефону, печатая что-то на компьютере. Мне становится стыдно за свой огромный свитер и потертые джинсы. Надо было взять что-нибудь более подходящее.

Открываю дверь, направляюсь прямо к стойке и улыбаюсь сотруднице, которая только закончила разговор.

– Добро пожаловать, – приветствует она меня с заученным профессионализмом. – Чем могу помочь?