Я не двигаюсь с места, но становится тяжело дышать. Он все очистил. Хотел, чтобы я нашла это… И ничего не увидела. Аккуратно возвращаю телефон на столик, точно на прежнее место, и подкрадываюсь к ноутбуку. Но он не включается. Кнопка включения упрямо отказывается загораться, сколько ни нажимай. Сет что-то с ним сделал. Вытираю вспотевшие ладони об штаны и в последний раз нажимаю дрожащей рукой кнопку. Не знаю, злиться или бояться. Зачем ему это? Хотя, может это и не он. Компьютеры постоянно ломаются. Два… Три… Четыре… Не включается. Нет, я купила ноутбук всего год назад. И он прекрасно работал, пока я не рассказала мужу, что нашла его другую жену.

Хватаю телефон и строчу сообщение Ло – рассказываю, что произошло. Мысли путаются, я оборачиваюсь и вижу, как ворочается во сне Сет. Отправляю одно сообщение за другим, на экране появляется множество маленьких синих пузырьков. Выглядит маниакально, я тут же жалею о содеянном. Все удаляю – на всякий случай, чтобы не увидел Сет, – и дожидаюсь ответа или информации, что она прочитала мои сообщения, но ничего не появляется.

Сет спрятал мой ключ от машины и бумажник. Около семи вечера я собираю запасной комплект одежды и вытаскиваю спрятанный в ящике со старьем запасной ключ. Мне понадобится наличка. Прикусив губу, вытаскиваю из его бумажника хрустящую стодолларовую купюру. Еще пятьсот он хранит в хлебнице на экстренный случай. Мучительно долго добираюсь на кухню, с ужасом представляя, что буду делать, если денег нет. Но подняв крышку, первым делом вижу пачку купюр, перемотанную целлофаном. Она лежит в углу, рядом с одинокой изюминкой. Быстро запихиваю в сумку самое необходимое и направляюсь к выходу. Замираю, когда скрипит дверь. Звук кажется мне ужасно громким, способным разбудить весь дом. Тело напрягается; руки Сета могут в любой момент утащить меня обратно. Оборачиваюсь посмотреть, насколько он близко, готовая сорваться с места, но вижу, что он по-прежнему спит, развалившись на диване.

Сложно сказать, насколько долго меня не будет. Если закончатся деньги, можно позвонить Анне, попросить в долг, но она потребует объяснений и придется ей все рассказать. Нет… Думай… Должен быть другой способ. И тут меня охватывает паника. Я спешу к лифту, внутри все сжимается. Вдруг он проснется? Захочет остановить меня? Смогу ли я убежать, если он нападет? Можно закричать; возможно, выйдут соседи. Судорожно жму кнопку лифта, представляя все возможные ужасы. Скорее, скорее… Ему не сразу удастся меня выследить. Сначала он спросит у мамы и Анны, возможно в больнице. Так я выиграю несколько часов. Потом он догадается, что я поехала к Ханне, но к тому времени я буду уже на месте. Лифт начинает движение, и мне вдруг приходит в голову, что Сет может отслеживать мой телефон. Почему бы нет? Есть специальные приложения. Устройства. Смотрю на мобильный, лежащий в ладони. Сет – стратег, он всегда все продумывает заранее. Когда двери открываются, я сомневаюсь лишь мгновение, а потом бросаю телефон на пол лифта и выхожу прочь.

25

Перед домом новые цветочные горшки – огромные керамические штуки, которые весят, должно быть, килограмм по пятьдесят каждый. Наверное, Сет сам вытаскивал их из машины и расставлял, пока она давала указания, стоя в нескольких шагах от него. Счастливая семья. Она посадила в них ярко-оранжевые ноготки.

Интересно, что еще изменилось? И покажет ли она эти изменения мне, когда откроет дверь и будет разговаривать, держась за живот? У меня эта привычка появилась на ранних сроках – рука неосознанно тянулась к растущей внутри меня жизни. Прохожу мимо горшков к входной двери. Слышен звук телевизора, какая-то комедийная передача. Отлично! Значит, Ханна дома.

Нажимаю кнопку звонка. Я спешила, когда уходила из дома, и даже не успела причесаться в машине. Ну, ладно. Уже слишком поздно. Звоню в звонок, делаю шаг назад. Минуту спустя слышатся шаги и щелчок замка. Сквозь открытую дверь ночной воздух наполняется ароматом булочек с корицей.

Ханна стоит босиком в дверях и выглядит совсем иначе, чем в прошлый раз. На ней пижамные штаны и майка, волосы собраны в низкий хвост. Я с облегчением замечаю, что выглядит она хорошо. Увидев меня, она поднимает брови и слегка наклоняет голову набок. Почему такой взгляд? И вдруг я вспоминаю про собственную одежду и волосы. Вероятно, внешний вид соответствует моему внутреннему состоянию. Ханна же сияет – гармоничная, словно фарфоровая статуэтка.

– Я… ты оставила сообщение, и я не знала, все ли с тобой в порядке. Прекрасно выглядишь! – Ханна смотрит на меня недоуменно, и я добавляю: – У меня сломался телефон…

Но слова застревают в горле. Что-то не так. У Ханны вежливое, но непроницаемое выражение лица. Единственная реакция на мои слова – чуть шире раскрывшиеся глаза, но потом веки снова опускаются.

– Простите, – говорит она. – Я не очень понимаю. Вы к кому?

– К тебе, – мягко говорю я. – Я к тебе.

Мой голос звучит неуверенно и слабо. Я пытаюсь изобразить уверенный вид.

Она поднимает руку и кладет ее чуть ниже ключицы. Отчаянно, смущенно моргает.