– Но вы вместе. Какой в этом смысл, если ваши отношения ни к чему не ведут?

Я смеюсь и ловлю слезу с ее подбородка на кончик своего ногтя:

– Это так на тебя похоже. Ты не берешься ни за что, если у этого нет цели. Поэтому ты даже не дала мне шанс. Ты не представляла себя замужем за мной и поэтому отказалась даже говорить об этом.

Она пожимает плечами, выдавливая улыбку:

– Ты меня не знаешь, дурачок.

– О, нет, неправда. Я выставил себя полным идиотом, прежде чем ты согласилась пойти со мной на свидание.

– Ближе к делу, Дрейк.

– Джессика рассталась кое с кем, прежде чем переехать сюда. Я развелся. У нас обоих проблемы с головой, и нам нравится находиться в одном пространстве, рядом друг с другом.

– И вы трахаетесь.

– И мы трахаемся. Ревнуешь?

Она закатывает глаза, но я-то знаю.

Темнеет. Солнце прожигает небо, окрашивая его желтыми и оранжевыми всполохами, истаивая за пиками деревьев.

– Знаешь, – говорю я, наклоняясь через столик и беря ее за руку. – Я мог бы переспать с тысячей женщин, но ни одна из тех ночей не ощущалась бы так, как та, что мы провели в апельсиновой роще.

Она выдергивает руку и поворачивается ко мне спиной, чтобы любоваться закатом. Я улыбаюсь, хотя она этого не видит, и начинаю собирать тарелки.

– Отрицание тебе не к лицу, Герцогиня.

– Покажите вон то.

Он извлек из безупречной хрустальной шкатулки кое-что даже более впечатляющее, чем предыдущий экземпляр. Спустя некоторое время все обручальные кольца перестают отличаться друг от друга. Помню, когда я был совсем ребенком, я повторял свое имя раз за разом, пока оно не начинало звучать как набор звуков, а не реальное имя. Он подвинул очередное изделие к краю витрины – оно было чуть больше последнего и лежало на квадрате черной вельветовой ткани. Я надел его на мизинец, чтобы рассмотреть получше.

– Три карата, бесцветный, идеально чистый бриллиант с рейтингом VVS2, – сказал Томас.

– Красиво, действительно очень красиво, но, думаю, мне нужно что-то более… уникальное. Неповторимое, – и я подтолкнул кольцо обратно в его сторону.

– Расскажите о ней, – сказал он. – Возможно, я почувствую, какое именно кольцо подойдет в данном случае.

Я усмехнулся:

– Она яростно независима. Ни от кого не принимает помощи, даже от меня. Ей нравятся милые вещи, но она этого стыдится, потому что боится показаться пустышкой. Но она не пустышка. Боже, она проницательна… и знает саму себя. И она добра. Только об этом она не догадывается. Она видит себя холодной и отстраненной, но у нее доброе сердце.

Когда я посмотрел на него, он вскинул брови. Засмеялись мы одновременно. Я облокотился о витрину, пряча лицо в ладонях.

– Что ж, вы определенно влюблены, – сказал он.

– Так и есть.

Он отошел на несколько шагов, а затем вернулся с другим кольцом.

– Оно из более дорогостоящей коллекции. Все еще с солитером, но, как вы можете видеть, лента – единственная в своем роде.

Я взял кольцо. Центральный камень был овальным, бриллиант, развернутый с востока на запад. Отклонение от нормы – благодаря этому ей бы понравилось. На ленте кольца из белого золота были выгравированы ветви и миниатюрные листья. Кольцо походило на те, что носили век тому назад. Современное и винтажное одновременно. Как сама Оливия.

– Это оно, – сказал я. – Идеально, особенно учитывая, что мы встретились под деревом.

Покинув магазин, я вышел обратно на теплую, влажную улицу. Жизнь во Флориде ощущалась как плавание в миске горохового супа. Однако сегодня меня это не раздражало. Я улыбался. У меня в кармане лежало кольцо, кольцо Оливии. Расскажи я кому-нибудь, что собирался сделать предложение девушке, с которой так ни разу и не переспал, все мои знакомые посчитали бы, что я сошел с ума. Поэтому я никого не посвящал в свои планы. Мои друзья и семья не поддержали бы меня, и я не считал нужным вовлекать их. Мне не нужно было спать с ней, чтобы знать, что я чувствую. Она могла бы отказывать мне в доступе к своему телу каждый день, до самой нашей смерти, и это не помешало бы мне выбрать ее. Вот насколько глубоко я увяз в ней.

План был приведен в действие. Через шесть недель я бы спросил… нет… сказал бы Оливии выйти за меня. Скорее всего, она отказала бы, но я бы просто продолжил спрашивать – или говорить. Так все и получается, когда ты одержим женщиной. В один момент ты просто перестаешь бежать от любви и нарушаешь свои собственные правила… выставляешь себя дураком. Но меня все устраивало.

Я позвонил ей, стараясь, чтобы голос не выдавал эмоции.

– Привет, – выдохнула она.

– Привет, малышка.