— Если ты так сильно меня любишь, то почему так хочешь меня оставить? Уничтожить меня? — спросила она ледяным тоном.

— Все не так, — запротестовал я.

— Так поклянись в этом, Дариус.

— Габриэль уже заглянул в мое будущее. Он знает, что нет никакого способа избежать подобного. Нет выхода из ситуации. Моя судьба решена. Даже если бы я рассказал всем вам несколько месяцев назад, ему, как и мне, было известно, что это только отвлечет вас от войны, поскольку вы все будете искать способ переломить судьбу, а его не существует. Разве вы не думаете, что я бы сделал все, что в моих силах, чтобы изменить ее, если бы мог?

— Очевидно, нет. — Ее пальцы сжались на моих, и я зарычал, позволяя ей увидеть во мне Дракона, но она лишь расправила бронзовые крылья на спине в ответ, позволяя мне увидеть и ее монстра.

Рокси достала из кармана кристалл лазурита, перевернула мою ладонь и нарисовала на ней созвездие моего звездного знака, а затем нарисовала на своей ладони свое. Взяв мою руку, она снова изогнула бровь, ясно давая понять, что хочет, чтобы я дал ей звездную клятву.

Я смотрел на эту женщину, принцессу, мою фантазию, а она выжидающе смотрела на меня, зная, что когда дело дойдет до дела, я никогда не смогу отказать ей во всем, чего она пожелает. Так что если она хочет, чтобы я поклялся, что после смерти вырву свою гребаную душу из хватки небес и верну ее в ее владения, где ей и место, то я поклянусь. Неважно, что я буду всего лишь одним человеком, идущим против всех звезд на небесах ради нее, ибо не было такой битвы, которую я бы не выдержал во имя нее. Неважно, насколько невозможными окажутся шансы.

— Я не позволю этой судьбе свершиться, — сказал я.

— Я тоже, — мрачно ответила она, и я ахнул, пытаясь вырвать свою руку из ее, но магия сомкнулась между нами прежде, чем я успел отстраниться, и она осталась стоять передо мной, торжествующе улыбаясь и ожидая, когда я сорвусь от того, что она только что сделала.

— Ты серьезно только что прокляла нас обоих? — воскликнул я, вырывая свою руку из ее руки, и она отбросила кристалл в сторону.

— Нет, — ответила она. — Я намерена сдержать клятву.

— А что, если ты не сможешь? Вряд ли я смогу избавить тебя от обещания из могилы.

— Тебе и не понадобится, если ты будешь держать свое слово.

— То, о чем ты говоришь, невозможно, — настаивал я.

— Когда-то и мы были невозможны, Дариус Акрукс. Так что не пытайся ставить ограничения на то, что мы можем или не можем сделать.

Я смотрел на нее, желая нарушить клятву из страха, но еще больше желая сохранить ее из любви. Потому что, естественно, я не хочу умирать. Я не хочу терять ее. Я хочу согласиться на любое ее желание и пообещать ей весь мир рядом с собой.

— Я люблю тебя, Роксания Вега, — сказал я, и мой голос дрогнул от правдивости этих слов. — Неважно, что случится с этой судьбой, войной, моим отцом, троном — все это меркнет перед моей любовью к тебе. И я знаю, что недостаточно хорош для тебя, но это только облегчает мне задачу поклоняться тебе так, как ты того заслуживаешь, потому что я никогда не перестану пытаться стать тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. До самой смерти и после нее, если ты этого хочешь.

— Ты — то, чего я хочу, — твердо ответила она.

Ее ладонь переместилась на мою грудь, и она толкнула меня назад, так что я оказался прислоненным к изголовью кровати, а мой взгляд был прикован к ней, пока она медленно раздевалась, сбрасывая одежду, оставляя ее в виде лужицы у ног, и оставаясь в черном бюстгальтере и трусиках.

Мой взгляд блуждал по ее бронзовой коже, вбирая в себя выпуклости ее сисек, взлеты и падения ее тяжелого дыхания, а затем опускался на изгиб песочных часов ее тонкой талии и круглую попку, спускаясь к татуировке, которая связывает ее со мной и заставляет мое гребаное сердце петь каждый раз, когда я смотрю на нее.

Она права. Звезды не могут допустить подобного. Они не могут забрать нас. Мы слишком сильные, слишком красивые, слишком, блядь, правильные. И я не позволю им заполучить ее, потому что она моя. Она стала моим самым ценным сокровищем, и я готов спрятать ее подальше от глаз самих звезд, если потребуется, чтобы сохранить ее.

Рокси перебралась на кровать, забралась ко мне на колени и прижалась лбом к моему лбу, закрыв глаза и вдыхая меня так же, как я вдыхал ее. Она была пьянящей, это мое создание, разрушающее душу, разбивающее сердце, бесконечное все.

Я провел руками вверх по ее позвоночнику под крыльями, пока не нашел место, где они соединяются на лопатках, и начал водить пальцами взад-вперед по этому гребню кожи и перьев.

— Моя, — пробормотал я, повторяя то, что говорил этой девушке уже не один раз, но никогда еще слова не казались мне такими откровенными.