— Люблю эти маленькие пальчики, — поддразнивал он, целуя мою ногу и захватывая мою лодыжку, пока я пыталась вырваться.

— Щекотно. — Запротестовала я, но он просто сделал это снова.

— Посмотри на эти пяточки, — промурлыкал он, снова ущипнув меня за щиколотку, задевая какой-то неизвестный мне нерв, который послал искру энергии прямо в мой центр, и заставляя меня застонать. — Как они топают так громко и яростно по королевству, когда они такие маленькие?

— Мои ноги среднего размера, — запротестовала я, хотя, если подумать, то по сравнению с его Драконьими ногами они были довольно маленькими. Но это не в счёт.

— Ммм… — Дариус, казалось, задумался, и затем продолжил свой осмотр, а я не могла не заметить толщину его члена, снова твердого, в то время как сам Дариус уделял моему телу столько внимания.

Его пристальный осмотр должен был казаться странным, я должна была чувствовать себя незащищенной, неуверенной или, по крайней мере, уязвимой, но это было… правильно. Я полностью отдалась ему, и это означало все во мне, включая недостатки, так что к черту неуверенность.

— Что ж, возможно, я нашел свою любимую веснушку, — сказал он, целуя мое левое колено, и переводя взгляд на татуировку на правом бедре. — Но приз за мою любимую отметину на твоей греховно соблазнительной коже должен достаться этому.

— Ожидается ли, что я проведу такой же осмотр на тебе, когда ты закончишь со мной? — поддразнила я, и его глаза снова вспыхнули золотом вместе с его Драконом.

— Тогда у нас проблема, Рокси, потому что я никогда с тобой не закончу, — поклялся он, и, черт бы его побрал, я покраснела.

Дариус ухмыльнулся, как полный засранец, коим он и являлся, и я ударила его по плечу, по пламенной тату, что вела вниз к Дракону и Фениксу, покрывающим его спину.

— Ты все еще утверждаешь, что твоя татуировка не имеет ко мне никакого отношения? — спросила я, когда он пополз дальше по моему телу, целуя каждую веснушку на пути, и открывая мне аппетитный вид на его мощную спину, испачканную большим количеством чернил, чем я даже помнила.

— Ты имеешь в виду ту, что я набил на твой день рождения в лето перед твоим поступлением в академию? — спросил он небрежно, и я вытаращилась на него.

— Ты набил ее в мой день рождения? — ззашипела я, снова шлепая его за то, что он никогда раньше этого не упоминал, а он тихо ухмылялся у меня на животе, целуя мои ребра.

— Ага. Каждый год проходила это скучная, как блядская смерть, поминальная служба, на которой королевство рыдало над детскими фотками вас двоих и праздновало сколько бы вам стукнуло.

— Скучная? — зашипела я, и он снова засмеялся, на этот раз переместившись к моему соску и сильно посасывая его, его рука сместилась, чтобы захватить мою другую грудь, и стон вырвался из моего горла.

— Эти я очень люблю, — прорычал Дариус мне в кожу, прежде чем переместил свой рот на другой сосок, заставляя мой позвоночник выгнуться дугой, и застонать громче, мои ноги раскрылись в нужде. — Они просто такие…

— Ты рассказывал мне о татуировке, которую сделал не для меня на мой день рождения. — Выдавила я, несмотря на серьезное искушение позволить ему продолжить оценивать мои сиськи вместо того, чтобы получить ответы.

— Верно… — Дариус переместил свой рот к моим ключицам, оставляя мои соски твердыми и ноющими, его слова перемежались с поцелуями, пока он продолжал. — Итак, были скучные поминки — прости, Рокси, но я всю жизнь ходил на подобные мероприятия, и, хотя это было грустно и все такое, но я не знал тебя, и прошло восемнадцать лет, так что…

— Все ясно, мудак, тебе было наплевать на двух мертвых младенцев.

— Я не говорил, что мне было наплевать, — твердо ответил он. — Я просто предпочитаю показывать это, убивая нимф в свободное время. Разве это не лучшее свидетельство моей скорби, чем стоять и внимать повторяющемуся из года в год мемориалу?

— О, так ты очаровываешь меня своей жаждой крови?

— Не притворяйся, что тебя это не возбуждает.

— Расскажи мне о татуировке, или ты больше сегодня не узнаешь, что меня возбуждает, — настаивала я, и он хмыкнул, перемещаясь на меня, удерживая весь вес на предплечьях, а свободной рукой убирая несколько прядей волос с моего лица.

— Я просто проснулся рано утром и понял, что хочу ее. Из меня и в лучшие времена паршивый художник, но я нарисовал ее именно так, как ты ее видишь, как будто дизайн был зажат внутри меня и отчаянно пытался выбраться наружу. Я ушел, никому не сказав, куда иду, и вернулся тогда, когда все было сделано вечером того же дня. Я ожидал встретить гнев отца за прогул поминальной службы, но когда я вернулся, то застал всех в смятении, потому что только что в мире смертных были обнаружены две невероятно мощные магические подписи, и оказалось, что ты вернулась из мертвых.

Мои губы дернулись от улыбки, и я потянулась вверх, чтобы провести пальцами по его челюсти. — Как же тебе, должно быть, было скучно, пока я не появилась, чтобы мучать тебя.