Розали громко ворчала. — Они бы приветствовали твое участие, stronzo (п.п. мудак), но ты же не предлагал им свой член, не так ли?

— Какого хрена он тогда им предлагал? — потребовал я, мои слова практически перешли в крик, даже когда я пытался сдержать себя.

— Советы, — усмехнулась Розали, ее сузившиеся глаза метнулись через мое плечо к Сету, который громко запыхтел.

— Они нуждались в этом, — рявкнул он. — Они двигались не в такт, и я видел только одного парня, который касался более чем одного человека — ты не можешь называть это оргией, если это просто кучка пар, трахающихся на одной линии. Нужен уровень пересечения, которого они не достигли. Я хотел увидеть член в заднице парня, чей член находился на глубине восьми дюймов, третьего парня, чей рот находился на девушке, пока она принимала его в обе дырки, в то время как две другие девушки трахали друг друга пальцами и играли с яйцами. Это просто позор!

Розали бросила на меня взгляд, который, казалось, говорил, что это моя проблема, и я наконец обернулся, взглянув на Сета через плечо.

— Так ты… не присоединялся к ним? Ты просто пытался направлять их? — спросил я, собирая его слова воедино.

— Да, я пытался быть дирижером оргии, я размахивал палочкой и все такое, чтобы им было легче выполнять мои приказы. И у них могло бы что-то получиться, если бы они все не начали сучиться и плакать, а потом звать своего альфу на помощь. Я помогал им, Кэл! Я был им нужен! Их Альфа даже не присоединилась к ним! Они сказали, что она уже получила от них то, чего хотела, но какой настоящий Альфа не находится в глубине яиц, пока последний оргазм не прокатится по группе, Калеб? Альфа должен быть первым и последним, кто кончает с бесчисленным количеством оргазмов между ними, а не просто каким-то начинающим пиршество, который выбывает после шести жалких оргазмов!

Розали выдохнула через нос и бросила на меня острый взгляд.

— Он сказал моей стае, что причина, по которой я не присоединяюсь, в том, что они не работают на должном уровне, — отчеканила она. — Мне не нужна головная боль от того, что я пытаюсь утешить всю свою стаю, в то время как они все становятся ультра-сабами для меня в какой-то бессмысленной попытке получить меня, но это то, что он сделал — я буду иметь дело с последствиями этого в течение нескольких месяцев.

— И тебя интересуют только Альфы, — пробормотал я, вспомнив эту ее особенность, когда в моем сознании вспыхнуло воспоминание о том, как я и Сет одновременно владеем ее телом, и она ухмыльнулась, словно тоже вспомнила об этом.

— Так вот почему ты привела меня сюда и исцелила от моей чертовой выпивки? — неожиданно потребовал Сет. — Потому что ты снова хочешь его и меня? Ты тоже этого хочешь, Кэл? Разнообразить все? Вернуть девушку в этот микс?

— Нет, блядь, — сказала Розали, прежде чем я успел произнести хоть слово. — Я повеселилась с вами, мальчики, но я не terzo incomodo (п.п. третий лишний). Сегодня с материка прибыли новые повстанцы, и среди них был один Мантикорец, желающий сразиться со всем миром. Я планирую пойти посмотреть, трахается ли он так же хорошо, как сражается. Мне просто нужно было передать этого stronzo (п.п. мудака), прежде чем я отправлюсь на охоту, — она оттолкнулась от дверного косяка, одарив нас обоих лукавой улыбкой. — Divertiti. (п.п. Развлекайтесь)

Розали закрыла за собой дверь, оставив нас с Сетом в неловком молчании, воцарившемся после ее ухода. Я прочистил горло, отодвинулся от него и провел пальцами по волосам, пытаясь привести мысли в порядок.

На мгновение я почти лишился рассудка от мысли, что он трахался с ее стаей. Я был готов разорвать мир на части и проклясть все последствия из-за предательства, испытывать которое я не имел права. Он не был моим, а я не был его. Все это было просто… беспорядочно.

— Я должен был догадаться, что ты будешь здесь, — пробормотал Сет позади меня. — Она приводит себя в порядок или просто прячется под одеялом?

— О чем ты говоришь? — я нахмурился.

Сет прошел через всю комнату к смятой кровати и смахнул покрывало со словами «Ах-ха!», после чего уставился на пустые простыни.

— Где же она?

— Кто? — спросил я.

— Тори, очевидно, — прорычал он. — Она увлажняет свои идеальные сиськи, покрывает смазкой вагину или занимается чем-то столь же женственным?

— Она ушла, — сказал я, удивляясь, почему он так часто в последнее время говорит о ее сиськах. — Я не знаю, когда она вернется.

Я нашел записку, которую она оставила для нас, и протянул ее ему, а он выхватил ее у меня, его глаза проследили за словами, в то время как его хмурый взгляд углубился.

— Она не может просто так уйти, — прорычал он, скомкав записку в кулаке и отбросив ее в сторону.

— Кто может остановить ее? — спросил я, и он взглянул на меня, когда этот тяжелый вопрос повис между нами, потому что было время, когда было ясно, что любой из нас мог бы остановить ее, если бы захотел, но сейчас…