Джастин вклинился с кучей информации о местности, которую он преодолел, застряв в том парашюте, и, к моему отвращению, окружавшие его фейри восхищались его стойкостью, удивляясь тому, как он стойко переносил непогоду в своей героической борьбе за спасение и храбрость. Мне показалось, что этому идиоту просто повезло не умереть, пока он болтался там наверху в подгузнике из листьев, который Тори использовала, чтобы спасти его тощую задницу, когда он встал у нее на пути на поле боя. Никто не спрашивал его, где он срал все эти дни, не так ли? О нет, никто не интересовался, сколько раз ему приходилось мочиться там, наверху. Но теперь Джеральдина говорила о том, что в его честь будет воздвигнута статуя или же будет соткан гобелен о его смелых эскападах для королевского дворца.

Не обращая внимания на свое раздражение по поводу Джастина, я не мог не понимать, что здесь происходит. То, чем я и другие Наследники так откровенно пренебрегали, зализывая раны и погружаясь в скорбь о погибшем брате.

Война все еще бушевала. И Джеральдина вместе с Ослами не теряла ни минуты, несмотря на собственные потери и боль. Они собирали разведданные, собирали силы для следующего удара. Это было… унизительно. Всю мою долбаную жизнь меня учили брать на себя ответственность, учили, как вести за собой, и готовили к любому развитию событий. И все же, когда наши люди нуждались в нас больше всего, нуждались в руководстве и наставлении, в том, чтобы кто-то встал во весь рост и сказал им, что мы не сломаемся, я не сделал ни черта.

Джеральдина организовала это, а Тори выступила вперед, она сплотила повстанцев после их поражения и, очевидно, наблюдала за всеми этими планами, пока Джерри приводила их в действие. Они, несомненно, проводили и другие военные советы, замышляя, выясняя, что задумал Лайонел.

Не говоря уже о том, что Тори отправилась в библиотеку и вернулась с несколькими книгами о забытой магии, в ее зеленых глазах пылали новые планы, даже когда она сокрушалась о том, что потеряла.

Дерьмо.

Я сделал шаг прочь из банкетного зала, чувствуя себя здесь незваным гостем, несмотря на изобилие рогаликов, которые заставили мой желудок заурчать от голода. Я не собирался просто сидеть на заднице и жрать. Мне нужно было заняться чем-то реальным. Нужно было помочь в военных действиях и перестать прозябать, как маленькая сучка, которой, по мнению Джастина, я являюсь. Мне нужно было сделать шаг вперед и показать Джеральдине, что я могу быть тем мужчиной, которого она выберет в долгосрочной перспективе, что я не просто какая-то интрижка молодости, пустая ошибка, которую она использует и забудет.

Я резко повернулся и пошел прочь от восхитительного запаха еды, направляясь к впечатляющей лестнице в центре замка и поднимаясь по ней в быстром темпе.

Никто не обращал на меня внимания, пока я не свернул к следующей лестнице, которая вела на верхний этаж, в личные королевские апартаменты, которые, я готов был поспорить, были в миллион раз лучше, чем комната, которую мне предоставили в этом захолустье. Джеральдина даже не соизволила предупредить меня о размерах моей комнаты, просто предоставив какому-то ослу низшего уровня проводить меня туда и сообщив, что я благословлен быть принятым в резиденции истинных королев. Это была полная чушь. И я собирался покончить с этим, как только докажу ей, что стою большего, чем какой-то придурок в дурацком комбинезоне и слюнявчике по имени Джастин.

Я сделал шаг, чтобы пройти мимо гвардейцев, стоящих на страже у подножия лестницы в королевские покои, но они мгновенно бросились в атаку, ледяной стеной преградив мне путь, и четверо из них заняли оборонительные позиции.

— У тебя нет свободного доступа к истинной королеве, — твердо сказал один из них, в его глазах плескалась смелость, прямо-таки умолявшая меня ударить его, но я сдержал себя.

— Она захочет меня увидеть, — выдавил я из себя, ожидая, что кто-нибудь из них пойдет подтвердить это утверждение, но никто из них не сдвинулся с места.

— Пока мы не слышали никаких признаков того, что Ее Высочество проснулась. Ты можешь ждать здесь до тех пор, пока она не проснется. Кроме того, у нас есть строгий приказ не нарушать ее сон.

Я сузил на них глаза, затем произнес усиливающее заклинание и откинул голову назад, выкрикивая имя Тори во всю мощь своих легких. Все четверо охранников вскрикнули и зажали уши ладонями, но прежде чем у кого-либо из них возникли глупые мысли о борьбе со мной, сверху раздался ответ.

— Пропустите его, — сказала Тори. — Он начнет лить реки слез, если вы этого не сделаете, и затопит все здание.

Охранники неохотно отошли в сторону, и я прошел мимо них, одаривая смертельным взглядом и бросая явный вызов всем и каждому из них, чтобы они разыскали меня позже, если хотят настоящей драки. Отвернутые взгляды и легкие наклоны их голов дали мне понять, что никто из них не собирается принимать это предложение, и я смирился с незначительным повышением самооценки, направляясь, наконец, вверх по лестнице.

Я толкнул дверь в комнату Тори и выгнул бровь, увидев ее там, сидящую скрестив ноги на полу в одной лишь безразмерной черной футболке и трусиках, с темными волосами, завязанными в беспорядочный узел на макушке.

У двери стояла тарелка с нетронутой едой, похожей на вчерашний ужин, а рядом с ней почти пустая бутылка текилы, которую, как я предположил, она выбрала вместо ужина.