— Я завидую тому, как остро ты все чувствуешь, даже когда пытаешься замаскировать свою боль яростью, — сказал он.

— Но разве это не делает меня слабым, Кэл? Я чувствую себя слабым. Я не могу сдержать эту боль. Она выливается из меня, словно я заполнен дырами. Но ты всегда такой сильный. У тебя нет ни трещин, ни тем более дыр.

— Твоя боль — это самая восхитительная сила, которую я знаю. Я держу свою внутри, потому что не знаю, как выразить ее вне слов, но у тебя все наоборот. Ты истекаешь кровью своими действиями, и я один из немногих людей в мире, кто может прочитать твой гнев и ненависть в том, чем они на самом деле являются.

— Что это? — спросил я, потому что, черт возьми, если бы я знал.

— Любовь.

Это слово было проклятием для моей души, и я вздрогнул, отстраняясь от него. — Я больше так не могу, — прошептал я про себя, проводя рукой по лицу. — Солги мне, Кэл. Скажи мне, что все будет хорошо, даже когда стены рушатся и земля рассыпается под нашими ногами. Солги мне так хорошо, чтобы я не ощутил этого, когда наш мир рухнет.

Его бровь изогнулась, и он убрал прядь моих волос за ухо, это простое прикосновение значило для меня все. — Все будет хорошо.

Он сказал это с такой уверенностью, что я действительно поверил в это на секунду, не зная, была ли это ложь или просто правда, на которую он рассчитывал. В любом случае, это помогло.

— Но не в том случае, если ты будешь продолжать морить себя голодом, не удовлетворяя свои потребности Ордена, — мрачно сказал он. — Почему бы тебе не обратиться к своей семье?

— Я должен быть сильным ради них. Я не хочу, чтобы они видели меня в таком состоянии, — пристыженно вздохнул я.

— Ты не можешь продолжать спать один и держаться подальше от людей. Тебе нужно прикосновение других фейри, — убеждал он, его рука прижалась к моему позвоночнику, и я задрожал от желания.

— Не надо, Кэл, — моя мольба была слабой и звучала так, словно я молил о прямо противоположном.

— Тебе это нужно, — твердо сказал он. — И ты — мой Источник. Я всегда забочусь о своем Источнике.

Его костяшки пальцев проследили линию моего позвоночника, и я почувствовал, как моя решимость трескается и рушится. Я практически слышал, как Венера смеется надо мной, заставляя меня тосковать по этому мужчине, который не был предназначен для меня.

— Пошли. Ты останешься со мной на ночь, — сказал он, и я понял, что ночь, должно быть, наступила уже давно, пока я был потерян в этом месте.

Он взял меня за руку, направляя к двери, но наши пальцы разъединились в тот момент, когда она открылась, как будто мы оба молча признавали тот факт, что это значило больше, чем должно было быть, и никому не было позволено быть свидетелем этого.

— Я ненавижу это место, — вздохнул я. — Я скучаю по Королевской Лощине.

Калеб хмуро посмотрел на меня, а затем подхватил меня на руки в одно мгновение, промчавшись по острову на полной мощности своих Орденских даров, выбив дыхание из моих легких. Он поставил меня на землю, и я ошеломленно оступился, горловой смех вырвался из моей груди, когда он усмехнулся.

Мы стояли у основания большого дуба на краю острова, слева от нас море разбивалось о берег. Калеб начал орудовать своим Элементом земли, сооружая домик на дереве, который был похож на миниатюрную версию Королевской Лощины, с единственной лестницей, ведущей к маленькому арочному дверному проему.

Когда он закончил, он кивнул головой в знак подношения, и я поспешил вперед, поднялся по лестнице и ступил в прекрасную комнату, которую он построил. Большая деревянная кровать с толстым матрасом из пружинистого мха стояла по одну сторону от каменного камина, и когда Калеб вошел следом за мной, он поднял руку, разжигая огонь в очаге. Тепло быстро распространилось по помещению, и, оглянувшись, я увидел, что Калеб закрывает дверь и стягивает с себя рубашку. Его тело принадлежало существу не от мира сего, которое выходило за рамки всей известной мне магии и пленяло меня сильнее, чем любая сила, которой обладают звезды.

— Ложись, — приказал он, и я склонил голову на одну сторону.

— Иногда мне кажется, что ты забываешь, что я тоже Альфа, — сказал я, и он ухмыльнулся, приблизившись ко мне.

— Я думаю, тебе нравится, когда тобой командуют, — сказал он, прижав руку к моей груди и толкнув меня на кровать, и, клянусь звездами, мое сердце подпрыгнуло, словно хотело доказать его правоту. — Перевернись на живот.

Я подвинулся на кровати и лег на живот, сбитый с толку, но пьяный от счастья, что он так со мной обращается. Маленькая птичка в моем затылке пищала, говоря мне, что утром я снова буду чувствовать себя дерьмово. Но утро было блуждающей обреченностью, слишком далекой, чтобы доставлять мне проблемы прямо сейчас, а ночь… ночь давала мне обещания, которые я не мог даже попытаться отрицать, поскольку весь мой мир был заполнен мощным присутствием Калеба Альтаира.