Вместо этого я направил на нее успокаивающую магию, тонко вплетая в эмоции немного голода, но она лишь щелкнула языком и отмахнулась от меня, отпустив мою руку и уходя в сторону недавно построенной тюрьмы на дальней стороне острова.

Я бы попытался спорить дальше, но я уже мог сказать, что это ни к чему не приведет. Кроме того, тот факт, что она не сместилась и не полетела вперед меня, говорил о том, что на самом деле она вовсе не хотела оставлять меня позади. Несмотря на стены, которые она сейчас возводила, чтобы не пускать меня в свою голову, я знал, как одиноко она себя чувствует.

— Кукуууу! — Джеральдина окликнула нас сзади, и я поборол желание повернуться в ее сторону, пока бежал трусцой, чтобы догнать Тори.

— Ты ведь понимаешь, что она не собирается сдаваться, не так ли? — спросил я, снова шагая рядом с ней, и уголок губ Тори дернулся от удовольствия.

— Я знаю.

Мы прошли еще около десяти шагов, прежде чем до моих ушей донесся крик Тарзана, и я был вынужден повернуться и посмотреть на Джеральдину, которая летела над землей, обвив виноградную лозу вокруг талии, а на вытянутой руке балансировало блюдо, полное рогаликов с маслом.

— Моя ледиии! — позвала Джеральдина, и Тори расплылась в мрачной ухмылке, обернувшись и сложив руки в попытке выглядеть раздраженной, пока мы ждали приземления Джеральдины.

Лозы подбросили ее в небо, а затем отпустили, и она перевернулась, каким-то образом сохранив все рогалики на тарелке, а затем приземлилась прямо перед нами и поклонилась Тори.

— Ах, отлично, я тебя догнала, — пыхтела Джеральдина, ее грудь сильно вздымалась и опускалась, привлекая мое внимание. Ее багровые волосы прилипли ко лбу, где на лице выступили капельки пота от погони, в которую она пустилась, чтобы поймать нас.

— Ты искала меня? — невинно спросила Тори, и если бы я не был с ней все это время, клянусь, я бы поверил, что она ни о чем не подозревала. Неудивительно, что эту девушку никогда ни в чем не обвиняли в смертном царстве.

— Ах, ты, нахальная херувима, ты знаешь, что да, — рассмеялась Джеральдина, опустив свободную руку на бедро и протягивая Тори блюдо. — И я знаю, что ты не чувствуешь голода, пока вокруг тебя сгущаются тучи горя, но я бы не выполнила своих обязанностей, если бы не попыталась соблазнить тебя каким-нибудь масляным лакомством в такое прекрасное утро, как это. Ты знаешь, что должна питаться, чтобы поддерживать свои силы, и я буду никудышным другом, если не позабочусь о тебе в это время войны, раздоров и нужды.

— Хорошо, — сдалась Тори, потянулась за рогаликом и откусила большой кусок, что заставило Джеральдину облегченно вздохнуть.

— Я тоже не поел сегодня утром, — сообщил я, разглядывая рогалики, в то время как Джеральдина бросила на меня не более чем беглый взгляд.

— О чем это ты болтаешь, ленивый морской житель? — спросила она, нахмурившись, как будто я только что заговорил по-марсиански или что-то в этом роде.

— Я просто… хотел бы рогалик. Пожалуйста, — сказал я, и мой желудок подкрепил эту просьбу громким рычанием, достаточно громким, чтобы мы все услышали.

— Это королевские рогалики, — рассмеялась Джеральдина, словно я пошутил, отмахиваясь от меня. — Их пекут для королевских желудков, они самые пушистые и масляные. А не тушеная рыба, которая больше подходит для таких, как ты.

— Джерри, — выдавил я из себя, гора рогаликов шептала мне. — Здесь около пятидесяти рогаликов. Тори не смогла бы съесть их все, даже если бы захотела. Что ты собираешься делать со всем тем, что она не съест, если никто другой не может получить ни одного?

Джеральдина уставилась на меня своими очаровательными голубыми глазами, моргнула один раз, посмотрела на рогалики, а затем снова разразилась смехом.

Я решил, что это мой сигнал взять один, и потянулся за ним, но она вцепилась в мои чертовы пальцы, как собака, охраняющая жевательную игрушку, и я был вынужден снова отдернуть их.

Тори звонко рассмеялась, снова повернувшись в сторону тюрьмы, и устремилась впереди нас, оставив меня препираться с Джеральдиной о судьбе этой гребаной выпечки, которую она берегла, как Дракон сокровища.

К тому времени, как мы добрались до приземистого деревянного здания, меня ударили по голове рогаликом, обозвали по меньшей мере восемнадцатью различными видами оскорблений на рыбной основе, и я был почти уверен, что сегодня вечером меня также трахнут. Все это было чертовски запутанно, а я все еще ворчал, что хочу есть, в то время как Тори даже не удосужилась взять второй рогалик после того, как съела первый.

Охранники, дежурившие у деревянной тюрьмы, вскочили на ноги, заметив Тори, и все пятеро низко поклонились, даже когда она убедительно попросила их этого не делать.