Я уставился на статью, крепче вцепившись в Атлас Тайлера, усмешка растянула мои губы, комментарий от Бурой Коровы исчез на моих глазах, так как какой-то мудак-администратор, без сомнения, удалил его. Я издал яростный рык, бросил Атлас на кровать и в ярости топнул ногой.

— Я убью его, — заявил я. — Я оторву ему хвост и задушу его им.

— Ого, — вздохнул Тайлер, обращаясь к Софии. — Ксавьер помрачнел. Горячо.

София тихонько заскулила, рысью подбежала ко мне и притянула меня к себе, чтобы я посмотрел на нее. Она была крошечной, но сильной сама по себе, и вся эта сила требовала от меня внимания.

— Не все проглотят ложь Гаса Вулпекулы. Тайлер все еще публикует статьи в «Ежедневной Солярии». Люди, которые хотят знать правду, найдут ее.

— Я сейчас же напишу одну статью, чтобы противостоять этому, — сказал Тайлер, и я взглянул на него, кивнув в знак благодарности, хотя мое сердце все еще колотилось от чтения этой чуши, напечатанной о моем брате.

Я снова повернулся к Софии, опустив брови. — Я просто не могу смириться с мыслью, что так много людей воспримут это как факт. Они будут думать, что Дариус был чудовищем.

— Лайонел — чудовище, — твердо сказала София. — Мы докажем невиновность Дариуса и Наследников, а также Дарси и Тори.

Имя моего отца отозвалось болезненным толчком в груди, и я вихрем бросился прочь от Софии, подхватив с тумбочки лампу из переливчатого стекла и швырнув ее в стену. Она разлетелась на сверкающие осколки, и у меня заколотилось сердце при виде того, как она разбилась. Это дало мне выход, в котором я так отчаянно нуждался, но этого было недостаточно, даже близко.

— Я хочу что-то разрушить, — сказал я, мои руки крепко сжались в кулаки, а магия поднялась к краям моей кожи. — Я хочу, чтобы мир выглядел так, как он выглядит в моей голове.

— Почему ты не сказал об этом? — сказал Тайлер, в его голосе прозвучала нотка интриги. — Я вернусь через десять минут, — он схватил свой Атлас и выбежал из комнаты, оставив меня хмуриться ему вслед.

— Я собираюсь заскочить в душ. — София сжала мою руку, затем отстранилась от меня, снимая с себя одежду, пока не осталась полностью обнаженной, и исчезла в ванной комнате.

Мой член дернулся, требуя внимания, и я сопротивлялся желанию пойти за ней. У нас не было секса с момента битвы, и это был первый раз, когда у меня было хотя бы полмысли о том, чтобы потерять себя в моей самой любимой девушке в мире. Но это было эгоистично. Как будто я откладывал в сторону свое горе, чтобы получить что-то хорошее для себя.

Я опустился на кровать, поджав ноги и выпустив тяжелый вздох, который вырвался из глубины моих легких. Когда София вернулась, она была завернута в пушистое полотенце, сотканное из мха, ее короткие светлые волосы свисали мокрыми до подбородка.

Она подошла к шкафу, и я проследил за ней взглядом. Она всегда ходила на цыпочках, когда была босиком, как маленькая пикси. Очевидно, мама называла ее Цыпочкой, когда она была маленькой. Я надеялся, что когда-нибудь у меня будет шанс познакомиться с ее семьей; они скрывались где-то в Солярии, и София успела передать им всего несколько сообщений.

Она приглашала их присоединиться к повстанцам, но они были с растущим табуном, в котором было много молодых жеребят, нуждающихся в защите. Им лучше было держаться подальше, пока не закончится война. Если она вообще закончится.

София уронила полотенце, и у меня в горле встал комок, пока она выбирала штаны и простую белую футболку, которые нам предоставили повстанцы. Элементали земли усердно работали над производством одежды и еды для масс, и все еще продолжалась работа по разделению вещей, спасенных из Норы. Тайлеру выдали Атлас, чтобы он мог продолжать выпускать новости, но мне самому еще только предстояло взять его в руки.

София порылась в белье, и я поднялся на ноги, мои глаза были прикованы к гладкому блеску ее кожи и капелькам, стекающим с мокрых волос на затылке, по всей длине позвоночника. Я подошел к ней сзади, мысленно выбрав одну из этих капелек и решив, что если я выиграю этот забег, то уступлю этому желанию внутри себя. Я позволю себе успокоить хаос и напомню Софии, как сильно я ее люблю.

Капелька прочертила дорожку вдоль мягких хребтов ее позвоночника, и та, которую я выбрал для гонки с ней, замедлила скорость. Невероятно, но моя капля первой добралась до основания ее позвоночника, и я протянул руку, чтобы провести пальцами по этому месту, заставив Софию удивленно вскрикнуть.

— Ксавье, — сказала она, задыхаясь.

— Между всеми этими прощаниями я забыл напомнить тебе, что люблю тебя, — тихо сказал я, и ее кожа начала мерцать от моих слов. — Прости, что я был так отстранен.

Я провел пальцем по ее позвоночнику, заставив ее вздрогнуть, прежде чем обхватить ее за шею и повернуть ее лицом к себе, подойдя ближе.