Я опустился на одно колено, когда на меня накатила усталость, и я боролся изо всех сил, чтобы продолжать вливать огонь Дракона в леденящую тьму, скопившуюся в моей руке.

Наконец, с глухим звуком золото расплавилось, и расплавленная жидкость растеклась в моей руке, а огонь стал бороться за то, чтобы уничтожить его и все, что в нем содержалось.

Тени закричали громче, пытаясь вырваться из моего огня, но я держал их в своей хватке, и им некуда было деваться.

Как раз в тот момент, когда последние из них были готовы исчезнуть, мой огонь погас, и я выругался, когда жар спал с моей плоти, а один, одинокий листок тьмы пробился в порезы на моей руке и нырнул под кожу.

Болезненный звук пронесся мимо моих губ за мгновение до того, как за ним последовал стон наслаждения, и меня потянуло в темноту, где затаились тени, и их царство казалось намного ближе, чем когда-либо прежде.

Удовольствие разлилось по позвоночнику, заставляя мою плоть искриться и трепетать, а тьма взывала ко мне, как старый друг. Я уже проходил по этому пути, но только когда рядом со мной был Лэнс и истощающий кинжал вел меня сюда.

Шепот звучал в темноте, пока я пытался найти что-то, что могло бы закрепить меня в царстве фейри, что-то, за что я мог бы ухватиться и что помогло бы мне повернуть назад.

Больше, голоса, казалось, требовали, и я знал, что они хотят моей крови, моего всего, меня целиком.

Мое сердце бешено колотилось, пока я пытался сохранить душевный покой, чтобы противостоять их притяжению, бороться против удовольствия, которое они обещали, и удержать себя в темноте.

Вдалеке раздался голос, зовущий меня по имени. Голос, который я знал и любил. Но этого было недостаточно. Я падал, дрейфовал, поддаваясь притяжению темноты.

Но потом в моих ушах зашептали другие голоса, наполненные светом и обещаниями несказанных судеб, их ласка была нежной и пытливой, они проталкивали в мое сознание образы того, что еще не свершилось.

Зеленые глаза, заглядывающие в мою душу, и прикосновение губ к моим, такое горячее и сильное, что я ощущал вкус этого поцелуя до самой глубины души. Имя в темноте, звучавшее как мольба или обещание, и слова, которые витали в моем сознании, словно они были произнесены самими звездами.

Выбирай мудро, рожденный Драконом. Величайшее сокровище достается труднее всего.

Рука ударила меня по лицу, и я резко вдохнул, почувствовав, как холод пронзает меня насквозь, и я обнаружил себя лежащим в грязи под дразнящим небом, а надо мной стоял на коленях Лэнс и рычал, требуя, чтобы я вернулся к нему.

Я судорожно моргал, слова и видения звезд исчезали из моего сознания, но я пытался удержать их с отчаянием, которое недвусмысленно говорило мне, что если я этого не сделаю, то будет только плохо.

Но это было невозможно. Это было труднее, чем пытаться сдержать прилив, и когда я посмотрел на обеспокоенное лицо своего лучшего друга, они выпали из моей хватки и унеслись прочь от меня, как семена одуванчика, подхваченные злобным ветром.

— Что случилось? — пролепетал я, изнемогая от усталости, пытаясь призвать свою магию и обнаружив, что она барахтается на границах моей досягаемости.

— Ты отключился, — пробурчал Лэнс. — После того, как тени затянули тебя к себе, ты начал биться в конвульсиях, истощая магию, пока весь лес не оказался под угрозой сгорания и затопления одновременно. Все, что я мог сделать, это сдерживать ее своей силой, пока ты не сжег все вокруг, однако мне удалось вырвать тьму из твоих вен, как только сделал это.

Я посмотрел на свое предплечье, почувствовав там острую боль, и рука Лэнса зажала зазубренную рану, которую он прорезал в моей плоти истощающим кинжалом. У него на руке была такая же рана, но он исцелил меня, не обращая на нее внимания.

— Ты вытащил меня? — ворчливо спросил я, пытаясь заставить себя сесть и не обращая внимания на то, как кружится моя голова от усилий.

— Да, — хрюкнул он. — Никогда, блять, больше так со мной не делай.

Он ударил меня по бицепсу, от чего у меня только сильнее зашумело в голове, и я застонал, пытаясь собрать произошедшее воедино.

— Ты видел что-нибудь в темноте? — спросил Лэнс, положив руку на мою щеку, его шершавая ладонь прикоснулась к щетине на моей челюсти, и он направил в меня еще больше целительной магии, чтобы прогнать головную боль, которая почти ослепляла меня.

Я попытался вспомнить, что я видел в тени, но это было не более чем пятно темноты и обещание удовольствия, которое, как я знал, они никогда не смогут мне по-настоящему предложить.

— Ничего, — вздохнул я, желая хотя бы что-то получить от своего путешествия в темноту помимо этого стука в черепе.

— Ну, по крайней мере, ты уничтожил эту штуку, — сказал Лэнс, пожав плечами, наконец-то исцелив себя, прежде чем встать и протянуть мне руку, чтобы поднять меня на ноги.