К черту мою грязную кровь и развращенную семью.

Я стиснул зубы, пытаясь сообразить, что делать. Возможно, пришло время взглянуть в лицо своей лжи, своим секретам. Действительно ли, Сэйнт и Блейк отвернутся от меня, как я думал, за то, что я натворил в том месте? Но если бы они это сделали, то я остался бы ни с чем и ни с кем, и моя судьба была бы решена в любом случае.

Я громко выругался и быстрым шагом направился к своему байку, запрыгнул на него и ударил ботинком по кнопке стартера, так что он с ревом ожил. Я снова выжал газ и помчался вниз по крутым горным тропинкам намного быстрее, чем было безопасно, наслаждаясь тем, как холодный ветер обжигал мою кожу, а мое сердце учащенно билось каждый раз, когда я был близок к тому, чтобы потерять контроль над транспортом подо мной.

По мере того, как я спускался, я огибал все более и более толстые стволы деревьев, яркое полуденное солнце освещало лес вокруг меня, когда мотоцикл взбивал грязь, а я спрыгивал с выступов и перепрыгивал через поваленные стволы.

К тому времени, как я добрался до подножия горы, адреналин уже струился по моим венам, и мое плохое настроение почти улучшилось. Но все, что потребовалось, — это одна мысль о том телефонном звонке, чтобы лишить меня всякого удовольствия, которое я, возможно, смог бы извлечь из поездки.

Я проезжал дорожки, которые огибали озеро, и студенты кричали, когда их заставляли нырять с моего пути. Я заметил, как Глубокая глотка упала на свою задницу, когда я почти расплющил ее, и мрачно рассмеялся про себя. Возможно, немного охоты на Невыразимых было тем, что мне было нужно. Я определенно изголодался по чему-нибудь, что могло бы удовлетворить монстра во мне.

Приближаясь к Храму, я свернул с дорожки, а затем помчался вокруг здания к деревьям за церковью, где стояла старая пристройка, которую Сэйнт построил для меня, чтобы хранить мой байк. Мне нужно заставить одного из Невыразимых прийти и помыть его позже.

Я закатил байк внутрь и оставил его там, прежде чем выйти обратно и прислониться к каменной стене маленькой пристройки.

Я тяжело вздохнул, пытаясь решить, что делать, снова вытащил пачку сигарет из кармана и зажег одну, снова упираясь ногой в стену.

Я закрыл глаза, вдыхая дым, и попытался побороть желание пойти и выбить дерьмо из всех, кого только смогу найти. Я хотел почувствовать удары своих кулаков, врезающихся в плоть, почувствовать боль и жжение от ударов самому и искупаться в крови какого-нибудь достойного ублюдка, который мог бы устроить чертовски хороший бой.

Я поймал себя на том, что думаю о той ночи, когда мы убили того мудака ради Татум. Пытался похоронить свою ярость в воспоминаниях о насилии, но все, что это действительно сделало, — это увеличило мой аппетит. Я действительно был испорченным созданием.

— Я не знала, что тебе нравится медленное и затяжное самоубийство в качестве времяпрепровождения, — донесся до меня голос Татум, и я приоткрыл глаза, обнаружив, что она смотрит на меня снизу вверх.

На ней была спортивная форма, наушники болтались у нее на шее, а облегающая одежда прилипала к телу. Блейк отправился с ней, так как никто из нас не хотел оставлять ее одну, пока не разберемся с этим преследовательским дерьмом, но я догадался, что они уже вернулись. Хрен знает, как долго я был на горе, дуясь в одиночестве.

— Хочешь сигарету? — Спросил я, протягивая пачку сигарет, и снова затянулся сам.

— Фу, нет. Ты же понимаешь, что это делает тебя примерно на десять пунктов менее привлекательным, верно? В чем, собственно, дело? Тебе просто нравится изображать цыпленка, больного раком, или ты думаешь, что ты такой чертовски крутой, что просто ни за что не заболеешь?

Я наклонился к ней и выпустил дым ей в лицо, заставив ее с отвращением сморщить нос.

— Не-а, детка, — поддразнил я. — Я не думаю, что я слишком вынослив для рака. Я просто думаю, что в моем будущем более насильственная смерть, так что, похоже, мне нет особого смысла беспокоиться об этом.

— Что-то… не так? — Спросила она, озабоченно наморщив лоб, и я выпустил сигарету из уголка рта, скользнув по ней взглядом.

— Да. Ты пришла насладиться моей болью?

— Нет, — отрезала она, имея наглость казаться оскорбленной. — Возможно, одному человеку небезразлично видеть, как другому больно.

Я насмешливо фыркнул.

— Так ты хочешь помочь мне изгнать моих демонов, да?

— Может быть.

На мгновение правда действительно слетела у меня с языка, и я глубоко затянулся сигаретой, раздумывая, не подарить ли ее ей. В любом случае, ее мнение обо мне не могло сильно упасть, и сегодня эта правда давила на меня сильнее, чем обычно. Может быть, разгрузка от этого поможет.

— Или, может быть, мне просто оставить тебя здесь одного курить и устроить вечеринку жалости, — добавила она, когда молчание затянулось. — После всего, что ты мне сделал, я все равно ничего тебе не должна.