— Я не знаю, почему мы не можем держать их в качестве домашних питомцев. — Мария надулась и жестом попросила мужчину проводить меня наверх.

— Потому что мы не животные, — выплюнула я ей в ответ.

Брови Марии поползли вверх. — О, маленький ворчливый человечишка, — усмехнулась она, снова поворачиваясь к моему сопровождающему. — Я люблю, когда они ворчат. Как ты думаешь, они пропустят хоть одного?

— Да, — отрезал он, и я уставилась на нее, пока он тащил меня вверх по ступенькам.

— Что это за штука? — Я переспросила его, и он с минуту с любопытством разглядывал меня, как будто действительно увидел в первый раз.

— Са-мо-лет, — он говорил медленно, как будто я была полной тупицей, и я нахмурилась, когда это слово вызвало воспоминания о том времени, когда мой отец рассказывал мне о летательных аппаратах. И вдруг мне расхотелось делать еще один шаг вперед.

— Нет, — выдохнула я, отталкиваясь плечом от своего сопровождающего, чтобы попытаться разорвать его хватку. — Я не могу улететь. Я не могу уйти. Я должна найти свою семью.

Мой сопровождающий почти не отреагировал, его хватка усилилась, и он легко толкнул меня вперед, даже когда я повернулась и навалилась на него всем своим весом.

Он сбил меня с ног, когда я вырывалась, как чертовка, и свернул в проход, проходя сквозь ряды людей, которые глазели на меня. На каждом сиденье был привязан человек. Мужчины и женщины в том же состоянии, что и я, в рваной одежде и со впалыми щеками.

Единственной чертой, которая нас объединяла, была наша молодость, как и говорил папа. На мой взгляд, никому из них не было больше тридцати пяти. Самый младший моего возраста. Нескольких я узнала по своей Сфере, но большинство — нет. Мы с Келли догадывались, что есть и другие Сферы, хотя вампиры никогда этого не подтверждали. Но я знала всех в своей Сфере, если не по имени, то, по крайней мере, в лицо. Большинство этих людей были незнакомцами, и это намекало на масштабы угнетения вампиров, которые выходили далеко за пределы той маленькой части реальности, которую я знала.

Меня швырнули на свободное сиденье, и мой сопровождающий грубо толкнул меня рукой в грудь, чтобы пригвоздить к месту, прежде чем я успела попытаться встать. Он приковал меня к месту рядом с мужчиной с растрепанной копной темных волос и густой бородой на лице. От него пахло потом и грязью, но и от меня, вероятно, тоже, так что жаловаться не собиралась. Я бы в любой день предпочла грязь моего вида слишком чистому, слишком совершенному состоянию вампиров.

Мой сопровождающий встал с торжествующим видом, поправляя прядь волос и оставляя меня там в бесплодной борьбе с моими путами.

Мой взгляд переместился на пустое сиденье по другую сторону от меня, и мое сердце подпрыгнуло, когда я сложила два и два. Должно быть, оно предназначалось Келли. Но ее здесь не было. Они не поймали ее, и я впитала эту правду, как жидкое облегчение.

Продолжай бежать, никогда не позволяй им поймать тебя, Келли.

Мой сопровождающий оглядел всех, казалось, пересчитывая нас, и, сухо кивнув, хлопнул дверью позади себя и крикнул: — Все готово для взлета!

Женщина-вампир закрыла дверь, плотно заперев ее большим красным рычагом, затем посмотрела на нас, людей, с нескрываемым ликованием, даже взмахнула рукой тут и там и пощекотала одну женщину под подбородком.

Я резко втянула воздух, когда рев двигателя прокатился по сиденью подо мной, звук становился только громче, когда самолет медленно начал двигаться.

Страх прокатился по мне, когда самолет набрал скорость, мои глаза были прикованы к темному пространству за маленьким иллюминатором, пока мы не понеслись с такой бешеной скоростью, что все, что я могла сделать, это подавить свои крики. Окно позволяло лишь мельком увидеть далекие деревья, когда мы проносились мимо них на большой скорости, но этого было более чем достаточно, чтобы мое сердце пустилось вскачь, а ужас пронзил меня при мысли о том, что должно было произойти.

Мой желудок сжался. Мой пульс участился.

Я взглянула на мужчину рядом со мной, который, казалось, бормотал молитвы себе под нос, в то время как кто-то позади меня начал громко всхлипывать, а другие кричали во всю силу своих легких.

Меня вдавило обратно в мое кресло, когда мы взлетели, и страх охватил меня, когда мы поднимались все выше, бросая вызов законам природы и устремляясь в небо. Мои ногти впились в ладони, а горло сжалось так сильно, что я едва могла вздохнуть.

Ужас от происходящего не шел ни в какое сравнение со страхом оставить Келли и папу далеко-далеко позади. Я не знала, увижу ли я их когда-нибудь снова. И мысль об этом была настолько опустошающей, что казалось, будто она пронзает меня насквозь, обескровливая перед всеми, и каждое проходящее мгновение уводило меня все дальше от них и от всего, что я когда-либо знала.