— Теперь недалеко, — пообещала она. — Ты просто обалдеешь, когда увидишь, сколько там припасов. Там была куртка… — она почти сексуально застонала. — Мне нужна та куртка, Монти. Она мне нужна. — Она схватила меня за руку и сжала, и я рассмеялась.

— Можешь взять эту чертову куртку и сколько угодно батончиков дерьма, просто приведи нас туда, — сказала я, и она посмотрела на папу, когда он спустился с лестницы.

— Тогда идемте, — с восторгом призвала она, когда подняла спичку повыше, чтобы осветить нам путь вперед. В старом туннеле не было ничего, кроме щебня и грязи, а впереди, как путеводная звезда, сиял проблеск дневного света.

Я последовала за своей близняшкой по туннелю, преодолевая обломки кирпича и камня, прежде чем добралась до огромной кучи щебня, где был обрушен водосток, чтобы оградить Сферу. Келли усмехнулась при свете очередной спички, указывая на свободный лаз сверху, прежде чем отбросить спичку в сторону и вскарабкаться по куче битого кирпича.

Я последовала за ней сквозь тени, тусклый свет впереди был почти полностью загорожен, пока она пробиралась по лазу, но в конце концов проход снова открылся, и я увидела лестницу, освещенную круглым столбом света.

У меня перехватило дыхание, и я не знала, была ли я напугана, взволнована или смесь того и другого, но я знала одно. Мне нужно было выбраться отсюда и почувствовать вкус свежего воздуха, нужно было бежать, бежать, бежать из этого места вместе с семьей и найти любую другую жизнь, кроме той, в которой мы оказались заперты навечно.

Мы поспешили к лестнице, и папа прошел мимо нас обеих, бросив суровый взгляд.

— Я пойду первым, подождите, пока я не скажу вам следовать за мной. Если я этого не сделаю, тогда вам обеим нужно бежать обратно в Сферу и возвращаться домой. Не теряйте ни секунды, не оглядывайтесь назад, не идите за мной.

— Папа… — начала я отказываться, но он покачал головой, заставляя меня замолчать.

— Делайте, как я говорю, — приказал он своим самым авторитетным тоном.

— Мы не бросим тебя, — сказала Келли, и я кивнула в знак согласия.

— Мы в этом вместе, — сказала я. — Мы команда. Ты всегда это говорил.

— Не сегодня, — прорычал он. — Сегодня я ваш отец, и я главный. Вы сбежите, если я этого потребую.

Я упрямо стиснула зубы, а Келли поджала губы, но спорить было явно бесполезно. Однако это не означало, что кто-то из нас собирался бросить его.

Его лицо смягчилось, и он двинулся вперед, целуя Келли в лоб, затем притянул меня ближе, чтобы сделать то же самое. Мы прильнули к нему, обнимаясь и цепляясь за этот момент, который казался безопасным, но таким мимолетным, что уже превращался в пепел и развевался на ветру.

— Я люблю вас обеих, — выдохнул он. — Вы — самые прекрасные творения моей жизни, и я не хотел бы проводить свои дни нигде, кроме как здесь, рядом с вами.

— Прекрати, — процедила я сквозь зубы, в то время как мое сердце бешено колотилось о ребра. — Ты как будто говоришь — прощай.

— Я не прощаюсь, малышка, — сказал он, отпуская нас и склонив голову набок со свойственной ему плутоватой уверенностью, глядя между нами со всем восхищением художника перед своей лучшей картиной. — Но будь я проклят, если не скажу на пороге забвения, что люблю вас.

Он повернулся, взбираясь по лестнице, прежде чем мы успели сказать хоть слово в ответ, но я инстинктивно придвинулась ближе к Келли, наши руки соприкоснулись, и наша связь на мгновение обострилась в темноте.

Папа выбрался из водостока, и я вытянула шею, пытаясь разглядеть его, но все, что я могла увидеть, — это мрачное небо.

Келли шагнула вперед и положила руку на первую ступеньку лестницы. — Если он думает, что мы просто останемся здесь внизу и убежим, как маленькие испуганные ягнята, если он нам прикажет, то…

— Все чисто, — донесся до нас его голос, и я вздохнула с облегчением.

— Ну что ж, — пробормотала Келли, ступая на лестницу. — Этот маленький ягненок получит свою куртку.

— А может ли этот маленький ягненок привести меня к новому нижнему белью? Я случайно надела сегодня эти узкие трусики, — сказала я, чувствуя, как эти никчемные лохмотья лезут мне между ягодиц.

— О нет, только не те жмущие трусики, — посочувствовала она.

Они сливались с другими моими трусиками, так что я никогда не знала, когда надевала этих ублюдков. И к тому времени, как они начинали свою экспедицию в мою задницу, я уже всегда была вне дома. Сегодня, как никогда, мне не нужно было, чтобы они проклинали мои ягодицы. Но вот мы здесь.

— Я уберегу твою задницу, Монти, в свободном мире наверняка найдется куча новых трусиков. Трусики, разработанные для максимального комфорта задницы.

Я улыбнулась при этой мысли, когда она выбралась из водостока, и когда я последовала за ней наверх, папа протянул руку, чтобы помочь мне подняться на ноги.