Мы все радостно улыбнулись друг другу, когда реальность того, что мы собирались сделать, овладела нами. Да, это было опасно, но, если все получится, мы действительно будем свободны. Впервые в моей и Монтаны жизни мы смогли бы сами выбирать свою судьбу.

Я с жадностью набросилась на блинчики, отбросив чувство вины, которое всегда испытывала, когда хорошо ела. В кои-то веки мы не были экономны, и я была уверена, что мы сможем раздобыть более чем достаточно еды за пределами Сферы, в заброшенных зданиях.

Когда мы закончили наш завтрак, я вытащила из кармана упаковку с коричневой сладостью, которую нашла вчера, и показала им.

— Просто подожди, пока не попробуешь это, — горячо сказала я, распределяя коричневое лакомство на три равные части.

— Что это? Похоже на затвердевшее дерьмо, — сказала Монтана, без энтузиазма потянувшись за ним.

— Поверь мне, это вкуснее, чем какашка, — пообещала я. — И ты точно поймешь это, потому что ты ела крысиное дерьмо на прошлой неделе.

— Я подумала, что кто-то рассыпал изюм, — сказала Монтана в ужасе от воспоминаний. — И я ничего не ела, я просто, может быть, прикоснулась к одной.

— Держу пари, ты немного откусила, — поддразнила я, и Монтана замахнулась на меня, мы двое ухмыльнулись, толкая друг друга.

— Это ты заявилась сюда с батончиком дерьма, — бросила в ответ Монтана.

Папа взял свою тарелку с едой, даже не пытаясь прекратить нашу ссору, пока вертел ее в пальцах. — Черт возьми, я так давно не видел шоколада. Вашей маме он нравился. Раньше я покупал его каждую пятницу вечером по дороге домой с работы, и мы делили его на двоих, смотря дрянной телевизор.

— Ты о коробке с картинками? — Спросила я, когда мы с Монтаной заключили перемирие. Папа рассказывал о технологиях, которые у них были до Последней Войны и захвата контроля вампирами, но вряд ли что-то из этого было разрешено в Сфере. Единственным телевизором, который я когда-либо видела, были мониторы видеонаблюдения в Торговом центре, и я действительно не могла представить, чтобы я захотела часами напролет смотреть на это.

— Да, — он рассмеялся, увидев замешательство на моем лице.

— Ну, если это было мамино любимое блюдо… — Монтана осторожно откусила кусочек, выглядя так, словно уже решила, что он ей не понравится, но, когда шоколад коснулся ее вкусовых рецепторов, ее лицо преобразилось. — О черт.

Я улыбнулась ей и быстро последовала ее примеру, откусив кусочек своего шоколада и на мгновение закрыв глаза, чтобы раствориться в его вкусе. Меня не удивило то, что это было мамино любимое блюдо. Я не могла представить, чтобы кто-то ел его и не хотел добавки.

Когда мы закончили есть, папа взял наши тарелки и поставил их на столешницу рядом с раковиной. Он не стал их мыть и понимающе улыбнулся мне, уходя из кухни. Они все равно нам больше не понадобятся.

Я направилась обратно в нашу комнату и схватила свой рюкзак. Мы не могли взять с собой много, иначе это вызвало бы подозрения, но каждый из нас мог пронести небольшую сумку незамеченным. В любом случае, у меня было не так уж много вещей, которые стоило бы брать с собой.

Я бросила туда маленький набросок парящего орла, который нарисовала наша мама. Уголки страницы помялись и потерлись от того, что я годами держала его в руках, но мне всегда нравилось смотреть на то, как она запечатлела движение птицы. У папы были и другие работы, которые она нарисовала, но было трудно достать принадлежности, необходимые для ее творчества, поэтому их было не так много, как должно было быть. Вампиры отняли у нее даже это.

Кроме этого, у меня не было ничего личного, что я хотела бы взять с собой, поэтому я положила в рюкзак сменную одежду и зубную щетку, а затем застегнула его на молнию.

Я надела термобелье, которое нашла вчера, и дополнила его парой выцветших джинсов и рубашкой с длинными рукавами, которая, вероятно, была гораздо более яркого оттенка зеленого, когда была новой. В довершение всего я надела ботинки, черный свитер и темно-красную куртку и снова направилась к двери.

Монтана открыла ее до того, как я туда добралась, и натянуто улыбнулась мне, забирая свой рюкзак с кровати. Она тоже была одета в свою лучшую одежду, хотя в ней не было ничего особенного: темные джинсы, ботинки и ее собственная поношенная куртка. Я надеялась, что мы сможем быстро обновить нашу поношенную одежду, как только выберемся за пределы Сферы.

Я взглянула на пару кроватей, понимая, что это последний раз, когда я их вижу. Мы проводили каждую ночь нашей жизни в этой комнате, и мысль о том, чтобы оставить ее позади, пугала, но в то же время приносила освобождение.

— Странно, что я не буду скучать по этому месту? — Спросила я, когда мы в последний раз осмотрели спальню.

— Возможно, это единственное место, где мы когда-либо жили, но оно никогда не было нашим домом, — ответила она, и ледяной оттенок ее слов был направлен исключительно на вампиров.