— Сейчас, — выдохнул он, и, как будто они услышали его, воины в этих трех частях армии внезапно переключили свое внимание с наступления на борьбу с врагами, оказавшимися между ними.

Когда они врезались в них, больше наших воинов смогли влиться в пространство, образовавшееся между зубцами трезубца, и в течение нескольких жестоких, слишком долгих минут, когда я едва осмеливался перевести дух, они вырвали целую часть армии Лайонела из существования и реформировали линию фронта так, как если бы она никогда не была сформирована.

— Черт возьми, да! — крикнул я, и Орион тоже закричал в знак победы, а Дариус просто ухмыльнулся, как демон.

— Послушай, твоей теневой сучке это не очень понравилось, — сказал он, подняв руку и указав на тыл армии Лайонела, где шлейф темной тени только что хлестнул воздух, обнаружив наконец местоположение нашей цели.

Мы трое переглянулись. С этого момента мы, скорее всего, ничего не узнаем о судьбах друг друга, пока это не будет сделано. Мы даже не смогли воспользоваться связью во время этого боя, обсудив такую возможность и поняв, что ее могут перехватить. Любая информация, которую мы передаем друг другу, может быть использована против нас или даже потенциально использована для определения нашего местоположения. Мы не могли пойти на такой риск. Сегодня утром, когда вся наша группа собралась вместе, мы все попрощались, еще до того, как началось кровопролитие. Поэтому мы только кивнули Дариусу, прежде чем мы с Орионом повернулись друг к другу и позволили узам ковена наконец-то добиться своего.

Мир расплылся, когда зов охоты проник глубоко в мои вены, мои клыки болели от жажды крови, когда мы мчались сквозь нашу армию и на высокой скорости неслись глубоко в ряды врага. Мы мчались по рыхлой земле, мой пульс стучал в такт пульсу моего брата, как будто мы становились продолжением друг друга. Я полностью сдался, мое видение совпало с видением Ориона, когда наши враги начали реагировать на наше присутствие среди них.

Большой ублюдок в серебряном шлеме с рогами Дракона бросился на Ориона, и я в мгновение ока оказался там, кружась вокруг него, лезвия рассекали ему колени с тыльной стороны. Он откинул голову назад с воем агонии, и Орион вырвал ему горло голыми зубами, его кровь забрызгала окружающих Фейри. Мы оба исчезли еще до того, как его тело упало на землю.

Клянусь, я почувствовал вкус этой крови на губах Ориона, и это только усилило мою жажду, несмотря на то, что мои магические запасы были полны до краев. Но я всегда получал удовольствие от охоты, и не было ничего в мире, что могло бы сравниться с охотой в шабаше.

Мы пронеслись между рядами Лайонела, уклоняясь и облетая большинство Фейри еще до того, как они заметили нас, врываясь в тех немногих, кто мог броситься на нас, но им не потребовалось много времени, чтобы послать за нами подкрепление.

Вражеские вампиры бросились в атаку, обнажив клыки и обнаженные клинки. Через несколько секунд мы были окружены себе подобными, преимущество в скорости было потеряно, и наше продвижение к Лавинии застопорилось.

Мои клыки закололо от вызова, когда восемь из них окружили нас, действуя как единое целое, а не как ковен. Моя улыбка стала дикой, когда мой взгляд удвоился, фокус Ориона встретился с моим. Я сосредоточил свое внимание на блондинистом засранце слева от меня, выбирая цель нашей следующей охоты, и, не говоря ни слова, мы бросились вперед.

ГЛАВА 76

— Ненавижу, что нас там нет, — сказала я, глядя на горизонт, уверенная в том, что слышу лишь грохот битвы вдалеке.

— Я тоже. — Тори взяла меня за руку, ее глаза были идеальным зеркалом моих. Эта девушка, эта женщина, этот гребаный воин заставили меня так гордиться тем, что я ее близнец, что я едва могла этого вынести.

Я сжала ее пальцы, улыбаясь ей той глубокой грустью, которая говорила о том, что может случиться сегодня. У меня все еще была надежда, черт возьми, мне нужна была надежда. Но нам пришлось признать и обратную сторону этой медали.

— Не говори этого, — умоляла Тори, впиваясь ногтями в мою ладонь.

Я кивнула, подойдя ближе к ней и вместо этого обняв ее, наши руки крепко сомкнулись вокруг друг друга, сжимаясь, пока мы не почувствовали себя одним целым. Потому что в каком-то смысле мы всегда будем двумя половинками целого. Такие разные, но такие одинаковые.

Мы позволили этим объятиям затянуться еще на несколько секунд, зная, что, возможно, это последний раз, когда мы обнимаем друг друга в этом мире. Затем пространство между нами увеличилось, по крайней мере, так казалось, пока мы каким-то образом не отпустили друг друга и не столкнулись с масштабностью задачи, которую поставили перед собой. Причина, по которой мы оказались на этом каменистом холме вместо того, чтобы лететь в бой всей семьей.