Земля дрожала подо мной, пока я беспокойно спала на тонком матрасе, и вздох вырвал меня из скудных объятий сна, когда толчок сотрясал сами стены.

Я подняла широко раскрытые глаза, когда женщина с доброй улыбкой вышла из тени.

— Что теперь? — испуганно зашипел в темноте мужчина, его силуэт мелькнул перед решеткой нашей камеры.

В Центре Инквизиции Туманности было холодно. Всегда холодно и всегда тесно.

Минотавры в соседней камере беспокойно мычали, пыль посыпалась со стен, когда их снова потряс очередной толчок.

Вокруг нас раздались хныканье и испуганный ропот, и я поджала ноги к груди, обхватила их руками и положила подбородок на колени, пытаясь не вспоминать ту ночь.

Но крики все еще звучали в моих ушах, кровь моей матери горячила мои щеки, когда она пыталась сопротивляться, вставая между мной и мужчинами, которые нас нашли.

Буквы на их одежде поплыли у меня перед глазами. ФБР. Нам всегда говорили, что Фейри защитит нас больше всех остальных. Тех, кто вместо этого украл у меня мой мир.

— Тише, милая, — сказала женщина, опускаясь рядом со мной и беря мою руку в свою мягкую ладонь. Она взяла на себя заботу обо мне и других детях, которые были здесь одни, но мало что могла нам предложить, кроме мягких улыбок и простых банальностей. Она снова заставила меня успокоиться, но я не издала ни звука. Ни единого звука с той ночи. Это не я плакала в углу нашей камеры. Не я бормотал молитвы равнодушным звездам, когда стены снова задрожали.

— Королевы здесь! — раздался голос откуда-то из темноты, далеко за пределами нашей камеры, за этим криком следовал еще и еще, мое сердце билось сильнее с каждым заявлением, с каждым всхлипыванием надежды и облегчения.

Дальше не было ничего, кроме огня.

Дым прорвался сквозь камеры, крики разорвали тьму, а женщина, державшая меня за руку, в испуге заерзала, ее тело сжалось до тех пор, пока крошечная лапа не коснулась моих пальцев, прежде чем она упала на матрас рядом со мной.

Остальные Тиберийские Крысы, разделившие со мной этот кусок ада, сделали то же самое, в то время как из соседней камеры мне в уши доносился звук мычания скота в ужасе. Крошечные тела роились вокруг меня, пищали от испуга, царапая мою кожу острыми когтями, проносясь мимо меня в поисках выхода, о существовании которого мы уже знали.

Огонь вспыхнул снова, жар обжигал мою кожу, когда красное и синее пламя яростно вспыхнуло во тьме, освещая сцену чистого ужаса с двумя ужасно красивыми женщинами, стоящими в центре с коронами на головах.

Крылья бушующего огня расправились из их спин, и я могла только смотреть, как они медленно приближались ко мне; единственная спокойная точка в кипящем потоке испуганных Фейри.

Это были королевы, о которых шептались люди, запертые в этом лагере. Те, которые, по их словам, спасут нас. Те, кто в конце концов пришли убить нас всех.

Девушка с синими волосами потянулась к решетке моей клетки, ее голова наклонилась, когда она рассматривала меня среди потока крыс, которые роились прочь от них, неподвижный объект в море хаоса. Крысы бросились к стене за моей спиной, к самой дальней точке от пламени и жара, который душил воздух из моих легких.

В тот момент, когда пальцы Дарси Вега обхватили стойку, все упало на нет. Оно не расплавилось, не сгорело, оно просто перестало быть.

Тори протянула руку следующей, провела пальцами по решетке слева направо, каждый из них превратился в ничто под силой ее силы.

— Это то, для чего это нужно? — выдохнула она, наблюдая за Крысами, которые визжали от страха позади меня, карабкаясь по стене, которая с таким же успехом могла быть горой.

Не было выхода отсюда, не минуя этих близнецов пламени и резни. Но никто не бросился к королевам, которые наконец пришли за ними. Ничто в глазах этих ужасных существ не предлагало спасения.

— Страх настолько… бессмысленен, — вздохнула Дарси, выглядя разочарованной, когда она протянула руку и подняла Тиберийскую Крысу с земли за хвост.

Существо металось и брыкалось, его бледно-серый мех был таким же, как у моего отца в его измененной форме. Я смотрел на испуганного Фейри, когда Дарси подняла его перед собой, внимательно наблюдая за ним, пока ее огонь медленно скатился с кончиков ее пальцев вниз по хвосту.

Крики Крысы были пронзительными визгами, когда она горела под ее силой, но ее лицо не изменилось, когда она наблюдала, как она страдает от смерти. Она наблюдала за этим бесстрастно, как будто все, что она делала, вообще не имело значения.

— Эта другая. — Тори указала на меня, делая шаг ближе, ее ужасная красота захватила мое дыхание, пока я просто смотрел.

У меня ничего не осталось. Все это у меня уже отобрали. Возможно, смерть станет облегчением после всего этого.