Я ускорил шаг, и мои мысли устремились к единственной комнате в этом здании, которую я посещал раньше. Я вспомнил один день, когда Лайонел и другие советники получили награду за борьбу с опасным преступником в Алестрии. Меня заставили надеть свою лучшую одежду, вышить улыбку на лице и прийти сюда, чтобы сделать семейное фото в кабинете моего отца. Дариус стоял рядом со мной, а мама стояла с Лайонелом, и мы все сгруппировались вокруг него, чтобы сказать самую разрушительную ложь, которую мы когда-либо говорили. Что мы были счастливы.

— Если бы я был хитрым и подозрительным маленьким оборотнем-лисом, пытающимся заработать приличные деньги на этой войне… Я точно знаю, куда бы я пошел, — мрачно сказал я, торопясь, пока мы не подошли к офису моего отца.

Воспоминания о том, как я в последний раз стоял на этом самом месте, заставили дрожь пробежать по моей спине, как глаза моего отца скользили по моей одежде, ища во мне недостатки. Я всегда терпел неудачу. Борясь с ощущением того, что я маленький мальчик под пристальным вниманием своего безжалостного отца; тяжесть его ожиданий и боль отвержения из-за его постоянного разочарования во мне. Я был его неудавшимся творением, и было время, когда мне было бы стыдно за это. Но не больше. Я гордился тем, что вырвался из-под его власти и стал тем Фейри, которым хотел быть, а не тем, кем он хотел, чтобы я был.

Было приятно освободиться от всего этого давления, как будто якорь был привязан к моей шее все эти годы, и я наконец нашел способ освободиться от него.

Теперь я хотел вернутся к тому мальчику, который был уверен, что выхода из-под власти его отца нет, и мне хотелось заглянуть в прошлое, чтобы сказать ему, что он был неправ. Это спасение придет, если только он продержится. Возможно, тогда бы я не провел столько лет в страхе и отчаянии из-за будущего, на которое никогда не мог рассчитывать.

— Ксавьер? — София подтолкнула меня, и я понял, что колеблюсь, а мои мысли сосредоточены на прошлом. Но пришло время оставить эти мысли там, где им место.

— Это офис Лайонела, — сказал я ей, ее глаза расширились, когда я открыл дверь, за которой оказалась огромная комната и гигантский золотой стол моего отца, стоявший перед внушительным окном.

Заглушающий пузырь не выдавал наше присутствие, и мой взгляд упал на Гаса, находящегося на другом конце комнаты, вырывающего ящики старинного шкафа и роющегося при этом в содержимом. Время от времени он хватал какой-нибудь жесткий диск или лист бумаги и запихивал его в сумку, висевшую у него на руке.

София позволила заглушающемуся пузырю раствориться, и я послал кнут лоз, чтобы обхватить его руки крепко прижимая к его телу.

Он вскрикнул в тревоге, глядя на меня, когда лед скользил по кончикам его пальцев, но вскоре треснул, когда он столкнулся со мной лицом к лицу. И я был удовлетворен, увидев проблеск настоящего страха в его глазах.

— Ты действительно думаешь, что мой отец настолько глуп, чтобы оставить что-нибудь компромитирующее в своем кабинете? — Я усмехнулся.

— Копромитурующее? — Гас выдохнул. — Зачем мне это? Я его верный слуга.

— Нет, ты паразит, питающийся отбросами того, кто обладает большей властью, — холодно сказала София. — И ты задаешься вопросом, будет ли вскоре Лайонел по-прежнему страховать твои ставки.

— Да, я думаю, ты ищешь что-то, что могло бы спасти твою шею, если Истинные Королевы выиграют эту войну и начнут охоту на его подданных, — сказал я в знак согласия, склонив голову набок. — О, интересно, что они с тобой сделают.

Он вздрогнул, склонив голову.

— Я всего лишь репортер. И никому никогда не причинил вреда.

— Твоя ложь ранит всех, — рявкнул я, мой голос рассек воздух и заставил его вздрогнуть. — Ты несешь ответственность за искажение информации, заставляя людей поверить в ту чушь, которую ты изливаешь в своей гребаной газете.

— Это просто политика, — умолял Гас, и я почувствовал тонкий толчок обаяния лисьей магии, пытающегося заставить меня увидеть его правду. — Я никого не убивал.

— Твои слова повлияли на это, — мрачно сказал я, делая шаг вперед, когда его пальцы согнулись, и мне было интересно, осмелится ли он драться со мной. Я бы с удовольствием заставил его преклонить колени перед моей властью.

— Ложь убивает, Густав, — прорычал я, сжимая свои мысленные стены против его даров Ордена. — И каждый отвечает за последствия.

— Кто ты такой, чтобы наказывать? — усмехнулся он, отказавшись от попыток склонить меня на свою сторону. — Ты — запасной наследник, от которого отказался король. У тебя меньший Орден, меньший статус, чем у твоего мертвого брата, и единственное, что у тебя когда-то было ценно, — это твоя кровь. Но ты предал ее, не так ли?

— Закрой свой рот, — прорычала София, в ее ладонях вспыхнул огонь, и мое сердце переполнилось ее защитным сиянием.