Я снова осушил свой бокал, и от крепкого напитка у меня закружилась голова. Валентина наклонилась над столом, вырез ее платья стал еще ниже, чем раньше, и она снова продемонстрировала мне свою грудь.

Я растерянно моргнул, заставляя себя отвести взгляд, поскольку нежелательные мысли продолжали проноситься в моей голове.

— Я могла бы родить тебе сыновей и дочерей, о которых сами боги пели бы песни. Ни у кого нет такой чистой крови, как у нас, и таких могущественных дарований, — выдохнула она, и это видение стало немного опьяняющим.

Валентина наполнила мой бокал в четвертый раз, но обхватила его рукой прежде, чем я успел поднести ко рту. Она соскользнула со своего места и подошла ко мне, взгромоздившись на стол, и поднесла бокал к моим губам. Я не сводил с нее глаз, пока пил, и тепло от алкоголя разлилось по моей крови. Я не должен был чувствовать себя таким пьяным, и я начал задаваться вопросом, где, черт возьми, она достала этот эль. Но она отвлекла меня, соскользнув со стола ко мне на колени.

Она прижалась ко мне, и я не мог не почувствовать некоторого возбуждения, когда она посмотрела мне в глаза. Она потянулась, чтобы снова наполнить бокал, но я поймал ее руку в свою и выбил бокал из ее хватки. Она замерла в моих объятиях, наблюдая за мной, а я смотрел на нее так, как никогда раньше не позволял себе. Она была красива и преданна, и картина, которую она рисовала, представляя нашу жизнь, искушала меня так, как никогда раньше.

— Чего ты хочешь, Магнар? — соблазнительно выдохнула она. — Просто скажи мне, и я дам тебе это.

— Любви, — ответил я, слегка нахмурившись, когда задумался, зачем я только что сказал ей это.

— Я люблю тебя, — мгновенно ответила она, и я обнаружил, что мне нравится, как это прозвучало. Она улыбнулась и провела пальцами по моему лицу. — Я люблю тебя и хочу показать тебе, как сильно. Я хочу быть твоей возлюбленной, матерью твоих детей и твоей королевой.

Мое сердце подпрыгнуло, и я обхватил ее за талию, чувствуя тепло ее тела под своими ладонями.

— Я тоже этого хочу, — сказал я, хотя не был уверен, были ли эти слова моими или нет. Но у меня не было времени подумать об этом, прежде чем мое желание к ней взяло верх, и я притянул ее к себе.

Ее губы были полными и требовательными напротив моих. Я поцеловал ее так, как никогда раньше, и мое тело заныло от вожделения, когда я понял, что хочу сделать с ней гораздо больше.

Валентина поерзала у меня на коленях, оседлав меня, ее ногти впились в мои плечи, и она пожирала мои губы.

Она схватила меня за рубашку и сорвала ее с меня, и я застонал, когда ее руки задвигались по моей плоти. Я хотел от нее большего. Всю ее. Я задрал ее платье и улыбнулся, когда понял, что под ним на ней ничего нет.

Она начала тянуть меня за пояс, и я не мог не подумать, почему я не сделал этого раньше. Она была моей. Она всегда была моей. Как только я затащу ее в свою постель, я понял, что пути назад уже не будет. Я женюсь на ней, она родит мне детей и…

Я откинул голову назад и, нахмурившись, посмотрел на нее в замешательстве.

Она неуверенно посмотрела на меня, и я заметил проблеск беспокойства в ее глазах.

— Что случилось? — выдохнула она, просунув руки под мой пояс, но я перехватил ее запястья, останавливая ее, пока пытался понять, что происходит.

Моя голова кружилась от желания обладать ею. Как будто я видел ее тысячу раз раньше, но никогда по-настоящему не смотрел на нее до этого момента, и оказалось, что она была всем, чего я когда-либо хотел. Только это не могло быть правдой. Она уже много раз предлагала мне свое тело, и я никогда не испытывал такого искушения воспользоваться им.

Она наклонилась ближе, пытаясь поцеловать меня снова, и я захотел этого. Я хотел этого так, словно не смогу снова дышать, пока не потеряюсь в ощущении ее кожи на своей и не свяжу наши души узами брака, как и всегда собирался.

Я внезапно встал, сбросив ее с себя.

— Что было в том эле? — Я зарычал, и она испуганно уставилась на меня.

Мне почти хотелось снова схватить ее и провести ночь, растворяясь в ее теле, но я резко тряхнул головой, пытаясь прогнать облако из своего разума.

— Я… ничего, — выдохнула она, испуганно качая головой.

— Скажи мне, если хочешь сохранить голову на плечах, — прорычал я. — Нападение на твоего ярла карается смертью.

— Это было не нападение! — в отчаянии сказала она. — Идун дала мне это для тебя. Она сказала, что это поможет тебе обрести счастье, вот и все, я клянусь в этом.

Я выругался в ее адрес, когда очередная волна желания сотрясла мое тело, повернулся и вышел из палатки, прежде чем успел сделать что-то, о чем потом пожалею.

Я направился прочь так быстро, как только мог, не прибегая к бегству, и прицелился в кострище вдалеке.